жертву. Люди вокруг смеялись, разговаривали, два молодых парня подрались, так, без злобы обменялись оплеухами, закурили и разошлись.
Нормальная жизнь, о какой давно забыл он, Сашка, по кличке Цапля. Захотелось выпить сто граммов и забыть «дела». Он настолько расслабился, что «Жигули» Узла пропустил, и очухался только после того, как Узел, припарковавшись, подошел и ехидно зашипел:
– В кино не опоздаем, деловой? Здравствуйте, это вы меня ждете? – спросил он шофера, быстро оценивая его одежду и физические возможности.
Шофер ничего не ответил, прошел в переулок, сел в свой «Мерседес», а парни зашли в безымянную гостиницу, постучали в номер, хозяин открыл, увидев Узла, тихо матернулся, сказал:
– Это ты? Заходи. А ты, Саша, отправляйся домой, помни наш разговор.
– Здравия желаю, – произнес Узлов, когда за Сашей закрылась дверь.
– Отставить, – хозяин брезгливо поморщился. – Ты меня не знаешь, зови Иваном Ивановичем.
Узлов мялся, не решался сесть. Хозяин усмехнулся, махнул рукой.
– Садись, выпей, расскажи о своих подвигах.
Узлова словно подменили. Всегда самоуверенный и наглый, он сейчас пытался улыбнуться, закашлялся, вытащил из кармана мятый носовой платок.
– Пойди умойся, не мандражи, ты все-таки опером был.
Умытый и причесанный, Узлов вернулся из ванной и начал смело, боясь растерять собранность:
– Господин генерал…
– Юрий, так, кажется? – перебил хозяин. – Я уже сказал, как меня зовут, сядь, выпей и слушай внимательно. Где ты служишь, я знаю, но думал, ты там двери сторожишь, а ты чуть ли не зам по оперчасти. Умные люди тоже совершают глупости. Хотя тебя сразу и не раскусишь, помню, мне докладывали, собирались чуть ли не отдел дать. Ну ладно, дело прошлое. Значит, твой хозяин заинтересован убийством младшего Турова и пропажей. И лучше тебя оперативника в фирме не нашлось.
– Извините, оперработой у нас командует отставной полковник Ярцев. И он не захотел…
– Семен? – перебил хозяин. – Серьезный мужик. Значит, Семен отказался, а ты согласился. И твой шеф поменял такси на «черный ворон». Тоже четыре колеса, да едет не в ту сторону. С тобой мне беседовать, Юрий, не о чем. Я завтра к твоему шефу зайду, мы решим, как в данном деле разойтись. Сумеешь молчать, останешься жив, я лично против тебя ничего не имею. Ты не виноват, что таким уродился.
Гуров пригласил только «гвардейцев» – оперативников, с которыми работал не первый год. Станислав занимал свое место за столом напротив. Чапаев сидел на стуле рядом. Котов и Нестеренко разместились за ничейным столом, стоявшим сиротливо слева от входной двери. Ребят из МУРа не было, генерал собрал оперативное совещание. Выявленное накануне предательство «своего» всегда переживалось тяжко.
Настроение у собравшихся было отвратительное, а у Гурова хуже всего. Хотя и задержание провел он лично, но и за отсутствие конкретных результатов отвечал тоже только он лично.
Задержание предотвратило возможные неприятности, но толку от него было мало. Прокуратура арестовала лишь стоявшего в коридоре охранника. И только потому, что при нем имелся пистолет, больше человеку предъявить было нечего. Ранее судимый путался в показаниях, объясняя, зачем он пришел в больницу, никакой привязки к убийству в резиденции Тура обнаружить не удалось.
Преступного умысла в действиях врача и охранявшего Турова оперативника обнаружить тоже не удалось. Больному врачом было выписано снотворное, а то, что укол собирался делать врач, а не медсестра, криминалом не является. А дежуривший опер, когда разобрался в ситуации, «смертельно обиделся», на вопросы не отвечал, да и спросить у него было нечего.
В общем, положение сложилось дерьмовое, нового направления в работе у Гурова не имелось.
– Мы только люди, потому требовать от себя чего-то сверхъестественного несерьезно, – сказал Станислав. – Лев Иванович, ты подведи итоги, что мы имеем на сегодняшний день. Может, у кого свежие мысли появятся.
– Сам факт, Станислав, что ты не ерничаешь, говоришь серьезно, доказывает, что положение у нас скверное, – начал Гуров. – Николай Рябов и Илья Рудин имеют к преступлению отношение, вероятно, в качестве заказчиков и держатся настороже. Нам бы так хотелось, не более того. Еще раз спрашиваю: вас засекли или нет?
– Разреши? – сказал Светлов, Гуров кивнул, старый опер, ныне водитель, продолжал: – Я в этом деле понимаю, Лева. В таком плотном потоке вычислить мою тачку невозможно. Охранники проверялись, это так, но к нам это отношения не имеет.
– Спасибо, Чапаев, я тебе верю, – ответил Гуров. – Тур своих конкурентов не любит, соперничает, опасается.
