обижаю, не беру чужого, а люди делают оружие, из которого убивают миллионы, и спят спокойно, – подумал он. – Я же делаю ключи и отмычки, а люди (он и не заметил, как стал называть воров людьми) меня никогда не назовут». Человеческая жизнь часто складывается не лучшим образом. После событий начали перетряхивать спецслужбы и милицию. Выяснилось, что капитан Бестаев отсутствовал на каком-то совещании в поддержку демократии и Президента. Капитан в это время проводил оперативные мероприятия, документы имелись, их никто смотреть не стал, Бестаева уволили, он оказался на улице.
Когда Сергей в очередной раз спустился в подвал, хозяин поправил клеенчатый фартук и сказал:
– С твоим талантом в ментах не служат. Взгляни, тут слепочек один принесли. Очень дорогой слепочек, только делал его человек безрукий, не знаю, что и предпринять, хочу отказать. Взгляни, может, ты что увидишь и поймешь. Пятьсот зеленых аванс, за исполнение две тысячи.
Черт работал пять дней, сделал три различных ключа. Хромой посмотрел, ткнул корявым пальцем в один из них, спросил:
– А откуда у тебя здесь выступ появился, на слепке и намека нет.
– Не знаю, но если бы я подобный ключ изначально готовил, то здесь обязательно сделал бы выступ, – ответил Сергей.
Заказчику отдали три ключа, подошел тот, что с выступом.
– Признаю, – сказал Хромой, – ты, Черт, настоящий мастер, я таких не видел.
Позже Бестаев часто думал о том, что купил его и продал именно Митек Хромой и именно для того, чтобы с помощью сделанного им, Бестаевым, инструмента совершить небывалую кражу.
Так никогда и не узнал бывший оперуполномоченный, что произошло на самом деле и для чего он понадобился… Митьку?
Нет. То был совсем не Митек.
По указанию Гурова оперативники составили список близких и дальних знакомых Елены и Олега Туровых, а также покойного Игоря. Список получился внушительный, братья и сестра оказались людьми общительными.
В кабинет Гурова и Крячко пришли Котов и Нестеренко, больше решили никого не привлекать и лишней огласки не хотели.
Крячко, брезгливо оттопырив губу, просмотрел две страницы, на которых уместились двадцать восемь фамилий, спросил:
– И что же вы, господин полковник, прикажете с этим делать?
Вопрос был отнюдь не праздный. Провести тщательную разработку двадцати с лишним человек вчетвером было нереально. А побывать по адресам, поболтать с соседями – так просто несерьезно. Если убийца имеется в списке, его не обнаружишь по подсказке тети Маши. Он достаточно умен и осторожен, не оставит калоши в крови у входной двери.
Настоящая разработка человека требует как минимум недели, да и то в том случае, если повезет или у подозреваемого имеется алиби, которое выясняется сразу.
Индивидуальные квартиры прекрасны для любого нормального человека, а для оперативника – хуже и не придумаешь. Раньше, благое дело, живет в квартире восемь семей. Один наверняка пьющий, в одной комнате наверняка ребенок обитает, значит, при нем если не мамаша, так бабушка, считай, пост круглосуточный. Пост не только по квартире, но и у дома, раза три, да по несколько часов, ребенку свежий воздух необходим. В такой квартире обязательно один инвалид или пенсионер проживает. Не со зла, из чистого любопытства и от безделья он за соседями следит, каждого по походке знает, способен определить, в настроении человек вернулся с работы или вздернутый. А доходы и личную жизнь каждого – лучше не говорить – доподлинно все известно: сколько фильдеперсовых чулок, кто что пьет, ест, да о чем говорит – общага настоящая и телефон в коридоре.
Москвичи жить стали лучше, оперативники данный факт отметили первыми. О спальных районах не говорим, большинство людей не знает, кто в соседней квартире живет. Но и старая Москва расселилась, обособилась, ну, у кого собственная машина, это известно, но такой «секрет» легко и по телефону выяснить. Порой и в квартиру попасть проблема: или не открывает никто, или допрос через дверь учинит, зачем да почему, зови участкового, давай ордер на обыск. Людей понять можно, неспокойная жизнь в Москве наступила, бандитская, можно сказать.
Хороший оперативник один и не сунется никогда, всегда прежде приятельницу или знакомого найдет, легенду сочинит, лишь потом звонок теребить начнет.
В общем, и сам Гуров, и Станислав, и приятели-коллеги смотрели на список недоброжелательно. Скорее с отвращением.
– Так с чего начнем? – настырно повторил Станислав.
– Полагаю, обычная форма сбора информации здесь не годится. Люди, в основном, интеллигентные, живут обособленно, хитрые, обходные маневры тут не пройдут.
– Садимся на танки
