Елена наполнила рюмки, сделала глоток, задумалась. – Называя человека, я навлекаю на него неприятности?
– Но вопрос этот вам давно задали в прокуратуре, и вы на него ответили. Я даже помню людей, – Котов вежливо отставил рюмку, взял чашку с чаем.
– Какого черта тогда задавать одни и те же вопросы? Мотаться по замкнутому кругу?
– Профессия, – ответил Котов. Ему не нужны были фамилии. Допрос проводил Драч, а старый Федул способен из «железа выжать стон». Сыщик пытался понять, подозревает кого-либо Елена или нет. Убили брата, она, конечно, об этом много думает, ведет собственное расследование, имеет свою версию. Или не имеет?
– О чем вы так сосредоточенно думаете? – спросила Елена. – Видите, каждая женщина умна, пока не затронуто ее любопытство. Как можно задавать вопрос, на который в любом случае последует лживый ответ?
– Очень даже можно, и часто задаем, – Котов состроил смешную гримасу. – Лживый ответ, как и правдивый, несет в себе определенную информацию. Следует только правильно ее расшифровать.
– Интересно. Я раньше никогда об этом не думала, – Елена хитро прищурилась, нагнулась над столом, приоткрыв красивый бюст. Она перехватила его взгляд, забросила руки за шею, расстегнула на спине молнию. Белья Елена не носила.
– Зачем смотреть половину, когда можно увидеть полностью?
– Очень красивая грудь, – сказал Котов спокойным тоном, какой можно услышать в картинной галерее.
– Извините, – Елена повернулась к нему спиной. – Пожалуйста, застегните молнию.
– Пустяки, – Котов выполнил ее просьбу. – Признаться, я давно привык, что меня не считают за мужчину.
Елена попыталась скрыть проступивший румянец.
– Взбалмошная! Я способна подобный фортель перед любым мужиком проделать.
– Лжете, милая. Если бы на моем месте сидел Гуров, то вы даже над столом бы не наклонились.
– Чушь! – Она допила рюмку.
– Кстати, Лев Иванович в настоящий момент находится за стеной, беседует с вашим старшим братом. Так что наш спор легко проверить.
Елена обхватила себя за локти и вновь покраснела.
– Хорошо, будем считать, вы выиграли.
– Предлагаю Соломоново решение. Выслушиваете мой ответ, если сочтете его лживым, то забудем, и я, пожалуй, откланяюсь. А если почувствуете, что я говорю правду, несколько минут продолжим разговор.
– Ну, хорошо, слушаю, – согласилась Елена.
– Я поставил себя на ваше место и рассуждал. У меня убили брата, я подозреваю одного человека, со мной беседует сыщик. И подозрения мои ни на чем существенном не основаны. Так, девичьи бредни да некоторое стечение обстоятельств. Назову я человека или не назову? Его начнут таскать на допросы, и я, перед собой в первую очередь, буду выглядеть полным дерьмом. И я решил, что я в таком случае промолчал бы. Вот о чем я думал.
– А я не думала, так как никого не подозреваю.
– Естественно, – Котов поднялся и подумал: «Подозреваешь, девочка, еще как подозреваешь, проговорилась».
Через два дня вновь собрались в кабинете Гурова. Судя по лицам, никто золота не нашел. Ни самородка, ни в песке не намыл, но народ подобрался, как говорится, битый, потому жалоб, стонов, разговоров о чертовом невезении тоже не велось. Два дня – не срок, сегодня ничего, завтра, глядишь, появится.
– Валентин, я твой рапорт читал, – сказал Гуров. – Но, учитывая твою стойкую нелюбовь к эпистолярному жанру, не шибко ему верю. Ленив ты, полковник, своеобразно ленив, тебе легче десять верст пройти, чем одну лишнюю страницу написать.
– Дурные примеры, – пробормотал Нестеренко, зная, что Гуров писать тоже не любит.
– А ты бы хорошие примеры брал, – ответил Гуров, перекладывая рапорты оперативников. – К примеру, Станислав на четыре страницы воды набрал, я читал, словно поэму молодого человека, который пишет влюбленной девушке.
– Не влюбленной, а любимой, – недовольно поправил Крячко, продолжая что-то писать.
– А твой почерк, Григорий, следует на графологическую экспертизу отдать, я твою бумагу расшифровывал, словно кроссворд разгадывал. Главную фразу, вывод своей беседы с Еленой Туровой ты хотел подчеркнуть, а фактически зачеркнул. Я ее смысл просто высчитал. Значит, ты, Гриша, считаешь, что Елена кого-то в убийстве подозревает. Но из рапорта я этого не вижу.
– Ну как же, Лев Иванович, – обиделся Котов. – Я девушке говорю, что если бы, находясь на ее месте, кого-либо подозревал, то сыщику о подозрениях не сказал. Верно? Она отвечает, что тоже бы не сказала, так как никого не подозревает. Во-первых, она строит фразу коротко, последнее добавление ей не свойственно. Во-вторых, разговор был длинный, достаточно бестолковый.
