него выступать не стоит. Он в другой весовой категории. Считайте, я вам людей сэкономил. И деньги, само собой. Можете мне премию выписать. А вы меня увольнять собираетесь.
– Я вам в начале беседы сказал: начальству следует говорить не правду, а то, что начальство желает слышать.
– Ведомо, – Ярцев выпил один. – Я считаю это основным пороком российского общества. Он пронизал именно все общество, начиная от малюсенького клерка, кончая Президентом. Если в работе человека ценится подхалимаж и угодничество, а не творческая дерзость и разумный риск, ничего путного построить невозможно. Сменят Правительство, Президента, приедут другие, но если принцип оценки работы человека останется прежним, то и результат будет незыблемым.
– Петрович, я пригласил вас для того, чтобы сообщить: фирма отказывается от борьбы против Гурова. В принципе, вы оказались правы…
– Но это не значит, что мне простили упрямство и отказ выполнять указания руководства, – Ярцев рассмеялся. – Надеюсь, вы не собираетесь нарушать договор. Мне деньги нужны.
– Вот деньги вы и получите. Можете получить сегодня, – сказал Кротов грустно.
– Так не пойдет, я не кухарка, не дворник – дали рубль, прогнали со двора. Был уговор – испытательный срок. Столько я и отработаю, тогда и получу, передайте шефу: Ярцев, конечно, не Гуров, но лучше не связываться.
Ярцев отправился в свой кабинет, а Котов прошмыгнул к хозяину, который в этот момент разговаривал по телефону, жестом пригласил заместителя сесть и помолчать.
– Я понимаю, Илья Петрович, готов содействовать, только возможности у меня не велики.
Кротов понял, что шеф разговаривает с самим Рябовым.
– Сожалею, но с Ильёй Ильичом у меня никаких отношений. Выражаю свои соболезнования, уверен, все закончится хорошо, – шеф положил трубку, молча смотрел на заместителя, затем спросил: – Вы разговаривали с милиционером, расстались мирно?
– Ничего подобного, Марк Михайлович, – ответил Кротов. – Отставник сказал, что он человек слова, – служит весь испытательный срок. Если желаете с ним поговорить…
– Нет уж, увольте. Мне непонятно, вы ясно сказали ему, что деньги будут уплачены за весь оговоренный срок? – Агеев раздражался, назревал скандал. Неожиданно Кротов, в жизни не сказавший начальнику слова поперек, слегка повысил тон:
– А вы, уважаемый Марк Михайлович, пригласите Ярцева и самолично разъясните, может, я по глупости не понял чего?
Главный повел длинным носом, принюхивался, может, что горит?… Почему вдруг каждый желает по любому вопросу личное мнение иметь? Паленым не пахнет, а бардак явный, так в чем дело?
В дверь коротко постучали, в кабинет вошел начальник контрразведки.
– Добрый день, Марк Михайлович. И Степан Степанович здесь, так и прекрасно. – Ярцев подвинул себе кресло ногой, сел. – Марк Михайлович, чего-то неважно выглядите, грипп-зараза или неприятности какие? Могу помочь?
– Я вас, кажется, не приглашал, Семен Петрович? – сдерживая ярость, Агеев говорил шепотом, даже слюной брызнул.
– Если увижу, крыша горит, мне вашего звоночка ждать или хватать за портки и тащить на улицу?
– Ваш милицейский жаргон, простите… – начал было Агеев, но мент не отступал.
– Да, милицейский! Я, может, желал бы Гарвардский университет закончить, но дальше школы милиции у меня не получилось. Но вы сами-то, простите, ВПШ имеется и не более? Я сейчас о другом. Во-первых, я считаю, вы мне премию должны выписать. Господин Кротов вам объяснит. Во-вторых, я вас предупреждал, не лезьте, не зная брода. Один из задержанных колется, что адресочек на Бронной ребяткам Узел шепнул. На Петровке народ широкий, по одному и брать не умеют.
– Я ничего не понимаю! – шеф театрально схватился за голову. – Какая Бронная? Какой Узел?
– Знаете, как в армии говорят? Не умеешь – научим, не хочешь – заставим! Степа, введи господина в курс дела. Да, премиальные не забудьте. По нынешнему раскладу, полагаю, месячный оклад как минимум.
С Ярцевым в тот же день расплатились полностью, и оклад лишний выдали, но из фирмы уволили. Будь подчиненный хоть трижды прав, но обязан дистанцию блюсти. Никакому руководителю в России не нужен даже Эйнштейн, если он ведет себя независимо.
Рябов и Рудин обедали в ресторанчике, принадлежавшем Рябову, официальным хозяином заведения числился один из клевретов миллионера. Порядок здесь царил строгий. Когда истинный хозяин собирался нанести визит, то секретарь предупреждал по телефону, и к назначенному часу ресторанчик закрывался, так что Рябов с гостями или гостем обедали в одиночестве.
Они занимали всегда одну и ту же кабинку, которую предварительно
