подъезде стоять?
– Катюшей стала? – она скривила накрашенные губы. – Ты хоть при деньгах?
– Куда же они делись? – Сергей решил врать до конца, пусть она верит в миллионы.
– Эта хреновина, которую они ищут, она в надежном месте?
– Не сомневайся.
– Да я ни одному твоему слову не верю, – ответила Катя и обняла Сергея, так как у подъезда остановился милицейский патруль.
– В центре его искать – дохлое дело, – сказал сержант. – Вокзалы, рынки.
– Нам участок выделили, – ответил рядовой.
– Скажем, заметили подозрительного, потянулись за ним к Киевскому. Там возьмем любого рослого москвича и в комнату милиции для проверки, – патруль ушел.
– Покажи деньги, – потребовала Катя.
Сергей вынул пачку стосотенных, полученных в сберкассе. Катя глянула презрительно:
– Это деньги?
– У меня в этой кассе осталось пол-лимона и в банке, что на той стороне проспекта, в начале Гоголевского, полтора, – ответил Сергей.
– Надо забрать все и здесь и там. Молись Богу, Черт, меня встретил, я твое прикрытие. Ищут одиночку, я тебя обниму, словно поддатая. В этой кассе тебя видели, привыкли, а там я сцену разыграю, они на тебя и не взглянут.
Встреча Екатерины с Бестаевым не была случайной. Накануне, поздно вечером, оперативники держали совет.
– Только не молчать, несите любую чушь, – сказал Гуров. – Порой именно в дерьме зарыта истина.
– Дачи отпадают, я взглянул на карту, дохлое дело, – сказал Станислав. – Мы его можем взять только в городе. Он выходит в город за хлебом…
– Не магистраль, не большой универсам, – сказал Нестеренко.
– За продуктами, водкой идти рано, – возразил Котов. – Уж этим-то он запасся.
– Деньги, – Станислав взглянул вызывающе. – У него должны быть деньги. Он получил с бизнесмена аванс в долларах, часть спрятал, часть поменял. Пока он не понял, что засветился, гулял, потратился. Носить крупную сумму с собой опасно.
– ОМОН и отберет, палкой по голове, ногой по почкам, обдерут, как перезрелый банан, – флегматично заметил Котов.
– Денег должно быть с собой ни много ни мало около миллиона, – сказал Нестеренко. – Остальные я бы положил в Сбербанк, но не в один, в несколько.
– Глупости, сейчас деньгами никого не удивишь, – категорически заявил Станислав. – Но положить в банк может. Он же не думает, что его хотят убить. Уверен, если поймают, отлупят, деньги отнимут наверняка.
– Деньги, продукты, о чем только не говорят, но с первого дня никто слова не сказал о пистолете, – сказал Гуров. – Где пистолет?
– Ну, Лев Иванович, – Станислав развел руками. – Это таблица умножения, пистолет выбросил.
– Возможно. Где? Когда? Человек бежит по парку, в руке у него пистолет. Бросить в кусты? Собака найдет. Стереть пальцевые отпечатки? Пистолет номерной и зарегистрирован.
– Почему ты уверен? – спросил Станислав.
– Здесь не Чечня, где сотни пистолетов передают из рук в руки. Здесь один пистолет, и он зарегистрирован. Байки об утере, устном заявлении покойному участковому – для дебилов. Пистолет не брошка, ах, потерял, не знаю где.
– Значит, пистолет взял кто-то из мужчин.
– Или женщин, – как бы между прочим заметил Гуров. – Семейка та еще, но ненавидели они все только старшего. Он знал да посмеивался. Все банковские счета были открыты только на него, хочу – дам деньги, хочу – не дам, собственник, а куда денешься. Считаешь, нормальный человек такое терпеть станет?
– По вашему рассуждать, так убить должны были старшего, а не младшего, – заметил Нестеренко.
– Я спрашиваю, где пистолет? – повторил Гуров. – И его не выбросили, так как желают, чтобы он выстрелил вторично. А в какую сберкассу, тьфу, банк, в первую очередь понесет деньги Сергей?
– Знаешь, Лев Иванович, мы не дети, ты не ведущий игры «Что? Где? Когда?» – рассердился Нестеренко.
– Ты думай, Валентин, а не заводись. Окраины города для Бестаева не годятся, Тверская тоже. Так куда пойдет человек, коли ему все равно? Я высказываю только догадку, человек интуитивно пойдет в Сбербанк, который увидел в первый раз в жизни. А родился Бестаев в роддоме имени Грауэрмана. Сегодня он во что-то переоборудован. И первые пять лет Сергей жил на Арбатской площади.
– И что, прикажешь дежурить по твоему наитию? – спросил Станислав.
– Дежурить не надо, пошли туда Катерину, пусть погуляет днем, не утром, не вечером, именно днем.
Сергей снял деньги с обоих счетов, закрыл их, удивляясь, какую уверенность придает ему Катерина. Она держалась свободно, шутила с девушками, придумала байку, мол, отговорила друга детства покупать дом в
