в лучшем случае пристрелят, а то и захватят. Дура она, дура, чего тянула, на что рассчитывала?
– Я пытаюсь тебя спасти. Не знаю почему, и не спрашивай, – она положила в сумку хлеб, закуску и водку, опрокинула стул, сдернула со стола скатерть. – Если ты мне веришь, идем со мной. Иначе одна уйду, мне ваши дела неинтересны.
После небольшой паузы Сергей спросил:
– Чем здесь плохо? Куда пойдем?
– Идешь? – Катерина открыла дверь.
– Сдать ты меня могла давно, – рассудил Сергей и вышел за Катериной.
Она не пошла на улицу, начала подниматься по лестнице. На следующем этаже ключом открыла дверь, пропустила Сергея, вошла следом, сказала громко:
– Олег Иванович, это Катя, поесть принесла.
Квартира была двухкомнатная, точно такой же планировки, как и та, из которой они ушли.
С кухни раздался шум, что-то упало, раздался мужской голос, но слов было не разобрать. Катя пробежала коридорчик, в кухне лежал седой мужчина в военной, блеклой от стирки форме, при орденах и костылях, мертво смотрел на вошедших.
– Серега, а ну, разом, перенесем его в комнату, на диван.
Сергей подхватил мужчину под мышки, Катя под коленки, напряглись, но тело почти ничего не весило, как у ребенка. Они уложили хозяина на диван, Сергей нашел шейную вену, человек был еще живой.
– Что же ты забыла, – шепотом сказал хозяин, – один пятнадцать один.
– А тетя Нина? – оправдываясь, произнесла Катя.
– Она спуститься может в гастроном, а назад – уже дух вышел. Тюрю сделай, коли есть сахар… – пробормотал хозяин, закрыл глаза.
Подогрели воду, растолкли хлеб и сахар, начали бурую массу вливать с ложки старику в рот.
А в Москве в этот момент многие пацаны и подростки словно враз договорились играть в непонятную войну. И первое, что они сделали, это приобрели хладнокровный, безразличный вид. Парни постарше смазывали «стволы», вели себя тихо, бесшумно исчезали из дома и с работы. Настал самый подходящий момент пересчитать, сколько сегодня в Москве вооруженных преступников.
Поняв, что раньше Гурова на Пироговку не успеть, Станислав позвонил дежурному, сказал, что, по агентурным данным, на Гоголевском сейчас начнется бандитская разборка.
– Я уважаю тебя, Станислав, но в центре дня, в таком узком месте, где полно людей… Сам подумай.
– Подумал, что знал, сообщил, твой аппарат мое сообщение записал…
Снял трубку и бизнесмен Илья Туров, абонент, не представившись, сказал:
– Интересующий вас человек находится на Гоголевском бульваре, по моим сведениям, о данном факте знает половина Москвы.
– Так данного человека убьют.
– Может быть. Так как делом занимается полковник Гуров, я ни в чем не уверен.
Тур положил трубку и не в первый раз подумал, что совершенно напрасно поссорился с сыщиком.
Поездка на машине по центру Москвы в дневное время – занятие утомительное и рискованное. И хотя дорога у Гурова была простой и короткой, а машина быстрой и маневренной, сыщик пробивался к Пироговке, как заядлый фанат на футбольный матч, но не сегодня, а в 50 – 60-е годы. Вместо того, чтобы думать о деле, к примеру, поинтересоваться, не ведет ли кто его, он решал совершенно никчемную задачу. Каким образом Сергей соединился с Катериной и каким образом они оказались в самом центре Москвы?
Хозяин ожил, пергаментная кожа двинулась, даже сложилась в улыбку.
– Опоздала кривая, не так просто меня взять, – такая длинная речь опрокинула его на подушку.
Катя напряженно прислушивалась, решая, кто явится раньше и как это определить.
К дому подлетели два джипа, в которых сидели, как мы сегодня выражаемся, лица кавказской национальности, они громко разговаривали между собой, не осознавая ясно, какой им дом нужен. Беглецы же находились в доме на параллельной улице, ведь Блоха их засек при входе в проходное парадное. Вид у кавказцев был воинственный и растерянный одновременно. Они не знали, что остановились не у того дома, не знали, в какую квартиру идти.
В переулок вкатился милицейский «УАЗ» с двумя молоденькими сержантами. Увидев джипы, милиционеры замерли метрах в двадцати. Картина получалась довольно комичная, открывались и мгновенно закрывались окна, словно стекло и занавески могут прикрыть от пуль.
Сержанты совещались между собой.
– Чего теперь делать? – спросил один.
– Сказано, проверить документы, доставить в отделение, – ответил его товарищ.
– Кто будет проверять? – спросил сержант, на груди которого висел «Калашников». – Ты проверь, а я тебя прикрою.
– Со
