вправо. Не лишайте духов удовольствия.
Паша чертыхнулся — ну конечно! Как он мог забыть про эффект деривации! Нет, конечно, про деривацию он знал всё, и конечно, умел с ней работать… но одно дело это делать по бездушным мишеням на мирных полигонах в спокойной обстановке, и совсем другое — по врагу. По живому врагу, который может и в ответ вломить.
Барабанчиком боковых поправок нужно сдвинуть среднюю точку попадания на половину тысячной. Это дело трех секунд.
В этот момент духи, как по команде, все поднялись над валом — бронетехника наступающих показалась из-за дымной стены.
Паша вывел прицел в центр живой массы и в высоком темпе, лишь успевая поправлять винтовку после каждого выстрела, открыл огонь. Справа гулко ухнул крупнокалиберный монстр, и Шабалин увидел, как в стане врага вверх, кувыркаясь, взлетело человеческое тело.
Стреляя вдоль вала, Паша, конечно, видел результат своего труда — стоящих людей становилось все меньше и меньше. Неважно, куда попадали пули — на такой дальности их естественный разлет уже превышает габарит человеческой груди, но скученность людей делала свое дело. Получив ранение — смертельное, или лёгкое, люди валились под вал, не имея возможности продолжать вести бой по отражению атаки. Именно это и было задачей снайперов — предотвратить попытки сопротивления, подавить врага огнем, заставить его отказаться от своих планов — путём его физического уничтожения, путём причинения ему ранений, которые заставят его заниматься самоспасением, а не отражением атаки…
Паша не заметил, как вставил второй магазин, а потом и третий. Рядом громко ухала АСВКМ, после каждого выстрела сопровождаемая ветвистой бранью входящего в азарт Артёма Бушуева.
— Радик, — крикнул Паша. — Контролируй тыл! Мы сами справимся!
Луговой обернулся назад — сзади никого не было.
Расходуя третий магазин, Паша оценил результат стрельбы — из примерно двух десятков боевиков, занявших позиции за валом, только трое побежали на опорный пункт, с которого пришли на вал. Остальные остались лежать под валом.
К этому времени подошла пехота — наёмники быстро расправились с ранеными и двинулись дальше — к опорному пункту.
— Радик, тыл! — крикнул Паша.
— Чисто, — ответил Луговой.
— Дальность до опорника!
— Тысяча сто до флангового вала!
— До подхода пехоты к «опорнику», работаем по видимым целям! По готовности — огонь!
Для СВДС такое расстояние уже было за пределом уверенного выстрела, и поэтому Паша, сделав несколько безрезультатных попыток попасть в виднеющегося на валу пулеметчика, окончательно превратился в зрителя.
Наёмники грамотно зашли с фланга, и прикрываясь дымом, выставленным «тучами» новых БТР, ворвались в периметр «опорника». Еще спустя десять минут по сети прошел доклад о взятии ключевого для Хулейхиле опорного пункта, после чего сирийские подразделения вошли в населенный пункт на его зачистку.
Вскоре делать стало совсем нечего — война переместилась куда-то совсем далеко, солнце, как и обещало, стало палить уж вовсе нещадно, а воды, как оказалось, с собой взяли совсем немного — основные запасы влаги были собраны в два сорока литровых бака, накрепко привязанных в десантных отделениях «Тигров».
На создавшееся положение Паша нажаловался Федяеву, но тот, удостоверившись, что Шабалину пока ничего не угрожает, предложил немного потерпеть с эвакуацией, ибо все машины, и боевые, и транспортные, были в данный момент задействованы в наступательной операции и закреплении успеха.
Объяснив своим бойцам сложившееся положение, Паша предложил организовать круговую оборону, не только потому, что на счет праздношатающихся здесь душманов были таки определенные подозрения, но и потому, что Боевой Устав в любой непонятной обстановке требует совершенствовать систему обороны.
— Вот мы тут сидим такие, — заметил Артём, — а потом раз, и мы все Герои России. Только посмертно. После того, как наведём на себя артиллерию. После того, как нас плотно обложат духи. После того, как нас забудут отсюда забрать…
— Да ладно, — с содроганием в голосе сказал Радик. — Так-то не гони! Чего бы это нас забыли?
— Да запросто, — парировал Бушуев. — Вон, старлея этого, из «студентов», вот так же оставили… что ему пришлось на себя огонь вызывать… теперь о нём весь мир знает. По мне так лучше безызвестным быть. Но живым.
— Товарищ капитан, — Луговой обернулся к Паше. — А у вас есть наши координаты? Ну, что бы… если вдруг…
— Есть, — кивнул Шабалин. — На «если вдруг».
— Ну и хорошо, — примирительно сказал Радик.
— О, а это кто такие? — Артём указал рукой в сторону, и потянулся за автоматом. —
