к великому удивлению, после выстрелов пятна не пропадали. Отстрелив с дюжину патронов, Шабалин дал команду прекратить стрельбу.
— Это не люди, — сказал он. — Похоже, нас пасут, показывают нам что-то тёплое, ждут от нас хорошо заметных выстрелов, но мы стреляем с глушителем, выстрелов не видно, и поэтому ответки нет. А она должна быть. Иначе бы нам тепло не показывали.
— Давай я пару своих бойцов отправлю на правый фланг, — предложил спецназовец. — Они оттуда сделают несколько выстрелов и сразу убегут обратно. И посмотрим, что будет.
— Давай, — согласился Барченко прежде, чем Паша успел открыть рот.
Бойцов проинструктировали, и они ушли в ночь. Все замерли в ожидании. Через несколько минут справа раздалось четыре выстрела.
— Наблюдаем! — напомнил Паша.
Вдруг ночь озарилась яркой и огромной вспышкой выстрела из чего-то крупнокалиберного, а тут же на склоне прогремел взрыв.
— Танк, — вырвалось у начальника разведки. — Живой, гад. Ну, сейчас мы тебе устроим!
Навели дежурную пару. Бомберы прилетели довольно быстро, и отправили игиловским танкистам еще четыре пятисотки.
Взрыв пятисотки, а вернее четырех пятисоток, это впечатляющее зрелище. Ночью же оно становится еще более умопомрачительным. Четыре практически одновременные вспышки огня, содрогание земли, раскат оглушительного грома… после того, как эмоции немного улеглись, со штабом группировки состоялся тематический радиообмен.
— Наблюдали поражение танка, — доложил Паша результаты авиаудара.
— У нас нет данных о наличие у вас танка, — усомнился дежурный оператор.
— Мы ранее докладывали об обнаружении Т-62, — напомнил Паша.
— Тот танк, согласно вашему докладу, был уничтожен еще днём. Вы нам что, в уши заливаете?
— Никак нет. Не заливаем! Танк был обнаружен, затем по нему был нанесен удар, с беспилотников подтвердили его уничтожение. Предполагаю, что бармалеи его починили, и он обстрелял нас. Мы вызвали авиацию. У нас на наблюдательном пункте находится Чинар, он может подтвердить мой доклад!
— Ясно, Барс! Следите за танком! — сказал оператор.
В течение ночи больше никаких движений зафиксировано не было, и к шести утра Чинар и Шабалин прибыли в полевой штаб на совещание.
Сомов, бодрствовавший всю ночь, какое-то время глумился над садыками, умудрившимися что-то «героическое» совершить под его носом, потом поднял начальника разведки для доклада об обстановке за ночь. Чинар быстро доложил то, что успел понять за пять минут проведенных перед совещанием на своём «разведывательном» командном пункте, где дежурный разведчик доложил ему ночную сводку.
— А что там за история с танком? — спросил Сомов.
— Днём снайпера капитана Шабалина визуально обнаружили находящийся в засаде танк Т-62М, прикрытый маскировочной сеткой, отчего его не смогли обнаружить средствами воздушной разведки. По танку был нанесён воздушный удар…
— Подполковник, — Сомов сверкнул красными глазами: — Вы что, свой личный счет уничтоженных танков наращивали? Я слышал доклады: один танк обнаружен, один танк уничтожен! Потом еще один танк уничтожен! Вы бы врать научились бы!
Барченко проглотил слова генерала, и невозмутимо продолжил свой доклад:
— По танку был нанесён воздушный удар, в результате которого танк был… — Игорь некоторое время судорожно подбирал крайне нужное сейчас слово, и вдруг, к величайшему удовольствию присутствующих, выдал: — танк был… ранен!
В наступившей тишине все услышали, как начальник разведки облегченно выдохнул.
— Ранен? — глаза Сомова, отражающие страшный недосып, округлились: — Танк был ранен? Я не ослышался?
— Так точно, товарищ генерал, — Чинар уже окончательно осмелел, вжился в ситуацию и принял решение идти до конца: — Лётчики его же не убили совсем. Значит, он был ранен!
Глаза генерала покраснели еще больше. Он набрал в лёгкие побольше воздуха:
— Какое такое «ранен»? — заорал Сомов, срывая голосовые связки: — И это вы, отважные корабелы дальней океанской зоны, удалые мореманы прибрежного каботажа, лихие моряки солёных штормов будете называть нас, сухопутчиков, «береговыми мазутами»? Вы, угроза Тихоокеанскому флоту, когда научитесь отличать пораженный танк, от не пораженного? Где вы вообще взяли это определение — «раненый танк»? Вы, товарищ подполковник, точно из морской пехоты, а не из трюма списанной подводной лодки? Вот сомнения меня большие гложут по этому поводу! Вы мне сейчас гарантируете, что танк тот ночным ударом был «убит», а не остался «раненым»?
Генерал замолчал, давая Чинару ответить на вопрос.
— Полчаса назад он был обнаружен со сброшенной
