гусеницей, товарищ генерал, — доложил Барченко. — С беспилотника это было хорошо видно.
— Вы мне можете гарантировать, что он со сброшенной гусеницей не откроет огонь со своей позиции, когда начнётся атака?
— Никак нет, товарищ генерал. Мне нужен расчет ПТУР. И тогда мы сможем гарантировать его…
— Убийство? — закончил фразу Сомов.
Барченко, под уже неприкрытый смех участников совещания, согласно кивнул.
— Хорошо, — кивнул генерал. — Выделим вам расчет ПТУР. Для убийства.
Ракетчиками оказались два контрактника из «киркинесской» бригады, которые, услышав Пашину фамилию, замерли в оцепенении.
— Товарищ капитан, а полковник Шабалин вам не… вы так на него похожи…
— Значит так, товарищи сержанты, — Паша не имел желания обсуждать родственные связи и способствовать явно обозначенному намечающемуся дисциплинарному разложению приданного личного состава, готового нагло и беспардонно использовать родственные узы в своих узкокорыстных интересах, направленных на послабления условий военной службы. — Я командир требовательный и взыскивать за упущения буду строго, несмотря на то, что на Спутнике, допускаю, что вы могли быть у моего отца в почёте, со мной такой почёт вам придётся зарабатывать делом. Впрочем, отец не мог жаловать таких разгильдяев, как вы…
— Почему сразу — разгильдяев? — спросил один из сержантов и представился: — Сержант контрактной службы Васильев!
— А потому что у вас, товарищ сержант, подшива отсутствует, — не моргнув глазом ответил Паша и посмотрел на второго.
— Младший сержант контрактной службы Лобаев, — доложил второй.
— Лобаев? — переспросил Шабалин.
— Так точно, — подтвердил морской пехотинец. — Лобаев.
— Значит, стреляешь далеко и точно?
Лобаев пожал плечами:
— Насколько ракета позволяет, настолько и стреляем.
На лице младшего сержанта не дрогнул ни один мускул, и Паша понял, что узкоспециализированная шутка не удалась.
— Что у вас?
— ПТУР «Фагот», товарищ капитан, — доложил Лобаев. — Пусковая и шесть ракет.
— А нам хватит? — усомнился Паша.
— На один Т-62 хватит, — кивнул ракетчик.
— Хорошо, — сказал Паша. — Грузите в «Тигр».
Пока Паша формировал группу, которой предстояло сидеть на холме в течение дня, его пару раз дёргали в полевой штаб, намечая и тут же отменяя важные боевые задачи, из чего Шабалин сделал вывод, что старшие офицеры из Генерального Штаба зазря «поднимали тосты за успех начавшейся войны» и грандиозного штурма сегодня не будет. Уже перед самым отъездом он встретил начальника разведки и Чинар, мимоходом, бросил:
— Сухель с севера встал, игиловцы там хорошо держатся. Пока он их не сломает, мы одновременно по городу не ударим. Так что, пару дней еще можно спать спокойно. Но Т-62 ты мне сегодня убей, — Игорь хлопнул Пашу по плечу и исчез по своим делам.
— Убьём, товарищ подполковник! — крикнул Паша вослед. — Обязательно убьём!
Крикнув, он обернулся и вдруг увидел то, чего никак не мог бы здесь увидеть: метрах в семи от него стояла тоненькая стройная девушка, арабка, в яркой одежде, джинсах и лёгком топике, на котором была изображена большая черная бабочка. Она приветливо улыбалась, явно Паше.
Шабалин растерялся — ибо такого здесь просто не могло быть вообще и никак от слова «совсем».
— Здравствуйте! — сказала она на вполне сносном русском языке. — Можно узнать, кого собирается убить русский офицер?
У Шабалина мелькнула череда мыслей в голове, часть из них формировала ответ на заданный вопрос, часть все же пыталась найти понятное объяснение столь невозможному видению и доказать, что это либо сон, либо солнечный удар, либо результат воздействия эгрегора войны и правильных богов на его сознание.
— Вы кто?
Непроизвольно Паша шевельнул винтовкой, поправляя её на плече.
— Азиза, — ответила она. — Телеканал Аль-Джазира.
Паша демонстративно посмотрел за неё. Она поняла этот жест.
— Мой оператор и его помощник выгружают оборудование. Машины там стоят.
— Шабалин, — откуда-то появился Федяев. — Ты чего тут местные обычаи нарушаешь? Нельзя смотреть на женщину, выпучив глаза, даже если они тебе этого не запрещает.
— Так это… — Паша не знал, чего ответить.
— Мне нужно интервью с военным, — сказала Азиза, интуитивно поняв, что Федяев здесь главнее. — У нас есть разрешение правительства и штаба армии. Русские военные так же разрешили снимать на этой военной базе. Даже один с нами приехал,
