он где-то здесь… полковник… забыла как его.
— К сожалению, мы уезжаем, — сказал Федяев.
— Да, мы уезжаем, — подтвердил Паша.
— Никуда никто не уезжает, — раздался сбоку громкий командный голос, и Паша увидел, как быстрым шагом к нему приближается полковник с хорошо знакомым лицом.
Шабалин мог поклясться, что неоднократно пересекался с ним в России, но кто это, сразу вспомнить не мог. Зато Валера вдруг потянулся к нему с объятиями.
— Дружище…
Федяев и полковник обнялись.
— И ты здесь?
— Ну да, — кивнул полковник. — Ближе ведь некого было послать в такую даль…
Шабалин вспомнил: это был начальник пресс-службы Восточного военного округа полковник Григорьев. Он часто лично бывал на различных учениях, где была задействована рота Шабалина. Григорьев посмотрел на Пашу:
— О, и снайпер здесь!
— Как видите, — развел руками Паша и улыбнулся. — Ближе ведь некого было послать в такую даль…
Офицеры рассмеялись. Девочка тихо стояла в сторонке.
— Как успехи? — спросил Григорьев.
— Работаем… — ответил Паша.
— В общем, такое дело, — сказал полковник, приглашая офицеров немного отойти в сторонку от журналистки. — Надо арабам показать работу сирийского боевого подразделения, ну, и немного наш советнический аппарат. Слухи ходят, что мы воюем непосредственно, то совсем это отрицали, а как «двухсотые» в Россию пошли, и отрицать войну стало глупо, верхнее руководство решило немного информации слить в международные СМИ по работе наших сил специальных операций. Понятно, что «студентов» настоящих мы им не дадим, но вот ты, Паша, вполне сгодишься…
Шабалин даже расцвел в глубине души — оказалось, что целый начальник пресс-службы военного округа помнит имя простого ротного.
— Мне лицо своё им показывать? — запротестовал Паша. — А вдруг я захочу в Академию по линии разведки поступать? Меня же не возьмут, засвеченного!
— А ты лицо своей арафаткой замотай, — посоветовал Григорьев.
— А что говорить?
— Тайн раскрывать не надо, настоящую фамилию тоже говорить не следует. Расскажи о боевой работе, только желательно, что-нибудь героическое, и такое, что можно перепроверить по другим каналам. Они такие. Они проверят.
— Как мы элеватор отбили, сойдет? — спросил Паша, взглянув и на Федяева.
— Это когда снайпера там кучу народу ночью положили? — спросил полковник.
— Да, — ответил Валера. — Нормальный эпизод. Спишем на «студентов», пусть потом гордятся.
— Ну, мне уже ехать надо, — жалобно напомнил Паша. — Да и спецы действительно там не последнюю роль сыграли…
— Мы сейчас, быстро…
Полковник выразительно посмотрел на журналистку:
— Азиза?
— Я сейчас…
Она убежала, но не прошло и минуты, как вернулась с двумя толстыми потеющими мужиками, волокущими треногу и камеру. Быстро всё установили, подключили микрофон, Пашу поставили перед камерой.
Непроизвольно Паша вспомнил, что в Наставлении по СВД в приложении 6 «количество патронов, необходимое для поражения одиночной цели» в числе стандартного набора полевых целей для снайпера — «голова», «грудная фигура», «поясная фигура», «бегущая фигура» указана и совсем экзотическая — «телекамера». Невольно Шабалин улыбнулся.
— Представьтесь, пожалуйста, — сказала Азиза, и Паша понял, что интервью началось — первое в его жизни иностранному СМИ.
— Командир группы майор Ян Яблоков.
— Скажите, вы служите в российских силах специальных операций?
— Так точно, — ответил Паша.
Азиза, видимо, ждала каких-то пояснений, но Шабалин молчал. Пауза стала заметной.
— Вы давно находитесь в Сирийской Арабской Республике? — задала она следующий вопрос.
— Три месяца.
— Всё это время вы воюете?
— Так точно.
— Какой бой вы запомнили больше всего?
— Бой за тадморский элеватор.
— Это был тяжелый бой?
— Нам пришлось вести ночной бой с превосходящими силами противника.
— Сколько было врагов, и сколько было вас?
— Врагов было триста, — придумывал на ходу Паша. — А нас шестнадцать. — Этот расклад — триста и шестнадцать он уже где-то слышал, но почему-то ничто не помешала повторить.
— У вас были потери?
— Нет. Потери были только у врага.
— Это были бойцы Исламского государства?
— Да.
— Откуда вам это известно?
— Они ночью кричали нам, что элеватор принадлежит Исламскому государству, а они его подданные. Ну, государства этого, а не элеватора.
— И вы их всех безжалостно убили?
— Почти всех. Кое-кто успел убежать обратно в своё Исламское государство. Мы их не
