кровь?
Паша молча смотрел на собеседника.
— Ты ошибаешься, — продолжил Боярин. — Не убийцы мы и не дегенераты. Из семи погибших сегодня, двое в прошлом были офицерами вооруженных сил, остальные с глухих сибирских деревень, где нет даже постоянного электричества — на четыре часа включали генератор. Погибшие офицеры не нашли себя на гражданке, у остальных просто не было никакой работы — а были только нищета и беспросветное будущее. Вот парни и пошли за дорого продавать свои жизни. Ты думаешь, они были бы здесь, если бы дома было всё хорошо?
— А когда где-то было всё хорошо? — спросил Паша. — Только там, где нас нет?
— А ты понимаешь, о чем говоришь, — Боярин кивнул. — Далеко пойдешь. Потомственный военный?
— Да.
— Если здесь не сгинешь, может и поднимешься.
Паша встал. Он чувствовал себя лишним.
— Уходишь? — спросил Колмыков.
— Да, — кивнул Шабалин. — Пойду. Мне еще своих определить надо.
— СПГ забери, — сказал Боярин. — Мы все гранаты расстреляли.
Шабалин вспомнил, что когда садыки сменили его отряд на опорнике, никто не удосужился забрать остаток гранат.
Колмыков встал.
— Пошли, провожу, — сказал он. — И гранатомет помогу донести.
СПГ стоял у входа. Паша и Женя подняли его на плечи и понесли к соседнему дому.
— Уволюсь я, — сказал на ходу Колмыков. — Надоело на это смотреть. Ваши генералы вас хоть немного берегут, а мы как пушечное мясо. Будто понятие такое: раз за деньги, значит на убой. Нигде я такого подхода к человеческой жизни не видел. Утилизация, да и только.
Шабалин понимал, что Колмыков вышел с ним неспроста. Но то, что он сейчас говорил, было для Паши откровением. Они дошли до дома и возле выстроенных «Тигров», «капсулы» и БТР-80 поставили гранатомет на землю.
— Чует моё сердце, что сдохну я скоро, — сказал Колмыков.
— Ты брось такое говорить, — возмутился Шабалин, но замолчал, увидев лицо собеседника: что-то в нём неуловимо изменилось, появился отпечаток глубочайшей усталости и отрешенности от этого мира.
— Я уже смирился с мыслью, что отсюда не вернусь, — сказал командир штурмового отряда. — От этого мне немного легче. Да и страховку семья получит — будет на что им жить. Дочери квартиру купят… ну, или найдут, как распорядиться пятью миллионами.
— Что ты такую грусть нагоняешь, — Паша попытался взбодрить приятеля, но нутром понимал, что сейчас они находятся на разных уровнях миропонимания.
Колмыков уже считал себя мёртвым, а Паша знал, что будет жить.
— Пошли к нам, — предложил Шабалин. — Пацаны, наверное, чай поставили.
— В другой раз, — отказался Женя.
— Не унывай, — сказал Паша. — Еще поживём!
Колмыков молча повернулся и ушел.
В помещении среди своих бойцов Шабалин увидел четырех незнакомцев.
— Барс? — спросил один из них, приподнимаясь.
Судя по цене и качеству снаряжения и наблюдаемого у них оружия, это явно были бойцы «студенческого строительного отряда».
— Да, — кивнул Паша. — А ты кто?
— Я Филин, тебе привет от Змея. Мы его коллеги.
— И ему привет, как увидишь, — сказал Паша. — Как там Бурый, Бача, Гасан?
— Бурый в Бурденко лежит, ногу на мине оторвало. Бача в отпуске с последующим увольнением, не хочет больше воевать, под сумасшествие косит. Гасан погиб на прошлой неделе.
Шабалин тяжело выдохнул и сел на край разорванной запыленной тахты.
— Да что же это такое? Один за другим…
— Война, — пожал плечами Филин.
— Ты про Змея не сказал.
— Змей на повышение пошел. Теперь он у нас на задачи не ходит, планирует и управляет. И чай весь день пьёт с печеньками. Скоро разжиреет, физо не сдаст.
— Повезло ему. А вы тут, за каким таким бармалеем?
— Нарабатываем опыт работы в городской застройке, — усмехнулся Филин.
— Получается?
— Ну а то ж… сегодня восемь духов обнулили. Завтра нас выведут, буду подробный отчет писать: условия работы, тактические приёмы, налаживание взаимодействия и так далее.
— Я такое уже писал, — ответил Паша. — Мне помогли два полковника из ГШ. Получилось — залюбуешься!
— Во, а мне отдашь их? — загорелся Филин.
— Мне их дядя Лёша подогнал… Сомов.
— Ясно. Значит, сам буду отчет делать… слушай, Барс, а отдай мне СПГ?
— Зачем он тебе? Я уже доложил, что изъял его на опорнике.
— Ты же его от частников принёс.
— Ну, мы им давали, они просили.
— А потом они из него танк сирийский сожгли. Тебя за это по голове не погладят.
— И что предлагаешь?
— Давай ты доложишь, что пробовал из него стрелять, а его разорвало. А мы заберем. Мне очень надо. Результат с нас постоянно требуют,
