и порядок использования вновь установленного оборудования.
— Когда машина боевиков сравняется вон с теми кустами, — говорил Паша, — нужно нажать на кнопку вот этой подрывной машинки. Если боевики доедут вон до того камня, то нужно будет привести в действие вот эту линию. Если же они дойдут до первого предупреждающего дорожного знака остановки, нужно нажимать вот эту кнопку…
Осознавая уровень обучаемости «иностранных военных специалистов», Шабалин намеренно собрал самую простую схему подрыва минных ловушек: все три группы мин были объединены в своеобразные кусты, в котором было по две противобортовые тяжелые ТМ-83 и четыре противопехотные «монки». Каждый куст Паша вывел на отдельные подрывные машинки ПМ-4, переключатели которых он, после некоторых сомнений и опасений, все же поставил в положение «взрыв».
— Завтра приеду, сделаю лучше, — сказал он напоследок.
Садыки радостно покивали. Переводчик, местный агроном, когда-то учившийся в СССР, горько усмехнулся и сказал:
— Зря.
Вернувшись на элеватор, Паша осмотрел жилое помещение. Оно представляло собой комнату с двумя окнами, проемы которых были затянуты плёнкой. Внутри были оборудованы деревянные нары, на которые бойцы уже побросали своим спальные мешки и другое имущество. Как уверял Матвеев, его десантники должны были оставить много бытовой мелочевки, но ничего подобного тут не было.
— Да упёрли, наверное, — предположил Сагитов, хорошо знающий местные нравы. — Они такие, палец в рот им не клади…
Не было и карточки огня, из-за чего Паша, в общем-то, не переживал — будет, чем заняться его подопечным!
Пожелав Денису Стешину успехов в боевой и политической подготовке, Паша вернулся в Пальмиру. День прошел в бесконечной мелкой суете по организации своего пребывания, и к ночи Шабалин уже валился с ног от усталости. Как только стемнело, он завалился спать, но не успел он прикрыть глаза, как снаружи донёсся далекий взрыв. Каким-то шестым чувством Паша понял, что имеет к нему самое непосредственное причастие. Подскочив с койки, Шабалин босиком бросился в комнату дежурного подразделения, где находился импровизированный ротный узел связи. Схватив «Акведук», Паша хотел было начать вызывать Стешина, но тот сам в это же мгновение вышел на связь:
— Барс, я Заря, наблюдаю подрывы на трассе в месте установки минного поля… готовлюсь к бою!
«Ну, вот и началось», с каким-то необъяснимым душевным облегчением подумал Шабалин.
— Рота в ружьё! — не своим голосом заорал Шабалин, чувствуя, как разгорается в нём боевое возбуждение.
Опасность была еще где-то далеко, и сознание пока еще не накладывало факторы риска на его мышление, не вводило в тормозящий ступор, как это могло бы быть при худшем раскладе. Паша больше всего сейчас боялся не самого боя, и не возможной угрозы для своей жизни, а боялся ощутить парализующий страх, который станет препятствием для нормальной боевой работы. Ему совершенно не хотелось обнаружить у себя неумение перешагнуть порог ужаса — не для этого он стал офицером морской пехоты и продолжателем славных семейных воинских традиций…
— Водители, к машинам! — приказал он. — Дежурная группа строиться внизу в полном боевом!
Надев бронежилет, шлем и тактический пояс с боезапасом и предметами первой необходимости, Шабалин быстро застегнул ремешки, схватил «Винторез» и бросился наружу. Выскочив из здания, он нос к носу столкнулся с Барченко, который вытянул вперед руки и уперся ладонями в бронежилет:
— Э, военный, остынь!
— Там подрыв, — выдохнул Паша.
— Ну и что? Без тебя справятся!
Шабалин остановился и выдохнул.
— Ну и куда бы ты поехал? — с усмешкой спросил Игорь. — Ночью все передвижения запрещены, ты это знаешь. Тебя бы на первом же блок-посту приняли бы за духов, и расстреляли на подходе.
— Так там же…
— Командуй отбой! Там достаточно сил, чтобы отразить нападение. Если сил окажется мало, то подключится артиллерия, потом авиация, и только если и этого будет недостаточно, тогда мы начнём поднимать войска сирийцев. Поверь: тебе нет места в ночной зарубе…
— Понял, — кивнул Паша и крикнул: — Отбой боевой тревоги!
Ему вдруг стало нестерпимо стыдно за свою бездумную мальчишескую выходку — еще чего захотел — выехать в ночь к черту на рога без разведки маршрута, без огневого и авиационного сопровождения. Это раскрывало его неготовность принимать правильные решения, демонстрировало спешку и необдуманность своих поступков, что создавало ощущение своей неподготовленности
