штурмового корпуса, — начал он, — включает в себя два танковых батальона, четыре мотопехотных батальона, батальон специального назначения и три артиллерийских дивизиона. Еще четыре батальона находятся в стадии формирования и доукомплектования и будут готовы к применению через две недели. К этому времени штурмовой корпус при поддержке авиации уже взломает оборону ИГИЛ, возьмет под свой контроль Эс-Сухнэ и вырвется на оперативный простор. К моменту подхода к западным окраинам Дэйр-Эз-Зор, свежие батальоны вольются в состав передовых сил — ровно к началу второго этапа операции.
Наслушавшись стратегических планов, с просветленным сознанием Паша вышел с совещания и сразу попал в руки Федяева:
— Шабалин, готовь «Тигр», через полчаса выезжаем на элеватор.
В роте Паша быстро поставил задачи, выделил две пары во главе с Шевчуком в распоряжение акида Махмуда, после чего собрался сам, взял свою СВДС, уложил в рюкзак ночной и тепловизионный прицелы и со снайперской парой Борзова — Бурмана, на «Тигре» подкатил к штабу группировки за Федяевым, где неосмотрительно выбрался из броневика и тут же попался на глаза командующему, который курил у входа:
— Шабалин, ты чего так нарядился?
Паша осмотрелся: бронежилет, тактический пояс, рюкзачок, шлем, перчатки — понятно, что всё это придавало ему весьма борзый и дерзкий вид, но насколько он знал генерала, дядю Лёшу вид не мог ввести в заблуждение.
— Так это, сопроводить полковника Федяева, да и задачи на завтра посмотреть.
Сомов молча продолжал смотреть на него.
— С элеватора лучше всего будут видны действия моих пар, выделенных Махмуду.
— А подворотничок свежий кто пришивать будет? — не моргнув глазом спросил генерал.
— Так это, товарищ генерал, — Паша понимал, что дядя Лёша просто лишний раз демонстрирует иерархические возможности, представляемые людям военной службой, но разрушать порядок игры Шабалин не посмел. — Виноват, подошьюсь.
— А то вырядился, будто тут не война, а выставка военной моды… что вот это? — генерал пальцем подцепил застёжку одного из подсумков.
— Аптечка, товарищ генерал, — бодро доложил Паша. — Здесь жгут, перевязочный пакет и обезболивающие препараты…
— Ну вот, — согласился Сомов. — Ведь можете, когда захотите…
В это время появился Федяев.
— Товарищ генерал, разрешите убыть на рекогносцировку? — громко спросил Валера.
Генерал осмотрел Федяева, одетого в снаряжение, ничуть не хуже, чем у Шабалина.
— И этот тоже без подшивы…
Сомов демонстративно сплюнул, выкинул докуренный бычок и зашел в здание. Это было воспринято как разрешение, и офицеры полезли в «Тигр».
На элеваторе было многолюдно: здесь уже появилось усиление в виде дополнительного взвода садыков на трех БМП-1 и четырёх офицеров ССО, которые более профессионально, чем снайперская группа, выступали в роли передовых артиллерийских и авиационных наводчиков. Садыки двумя отделениями заняли оборону в окопах вокруг элеватора, а одно отделение выслали вперед, на усиление блок-поста, перекрывающего дорогу.
Федяев, поздоровавшись с Денисом, расположился у приборов наблюдения и начал изучать обстановку. Стешин коротко доложил о ночных бдениях:
— Они там устроили зарубу, я же только опасался, чтобы близко к нам не подобрались. Одну пару оставил отдыхать, всех остальных выставил на посты с тепловизорами и ночниками. Но, тьфу-тьфу-тьфу, до утра вокруг нас никакой движухи не было.
— Сейчас начнется, — усмехнулся Паша.
В это время наводимая «студентами» авиация уже добросовестно трудилась по трём опорным пунктам, превращая их в лунный ландшафт. Бомбардировщики Су-24 выполнили несколько атак, сбросив на боевиков «полезную нагрузку», вызвав в стане врага хаос и разрушения.
Вскоре к элеватору начали подходить подразделения мотопехотной роты с танковым взводом, выделенные пятым штурмовым корпусом для атаки захваченных «опорников». Подъехал на «Тигре» и Олег Шевчук со снайперами. Завидев своего командира, Олег выбрался из броневика:
— Махмуд нам поставил задачу выдвинуться вперед, занять позицию в пятистах метрах от опорника, снайперским огнем подавить сопротивление и подать сигнал для начала атаки пехоты, — доложил Шевчук.
— Он что, на выходе с совещания об дверной косяк ударился? — спросил Федяев, и завидев Махмуда, громко свистнул, привлекая внимание.
Сирийский акид отмахнулся, мол, не до вас — он ставил задачи своим командирам и отчаянно жестикулировал, что-то показывая то в сторону опорных пунктов, укрытых пылью от разрывов авиабомб, то в песок под ногами, где была нарисована схема предстоящего
