будешь думать о том, как кого бы ещё лишить жизни… и получить от этого удовольствие!
— Ты мне не друг, — сказал Паша, и тут же почувствовал стылое дыхание собеседника, которое несло не только холод могил, но и волны первородного страха. — Кто же ты?
— Я — эгрегор войны, и я теперь твой друг до скончания твоих дней… поверь, это так.
— Нет, — протестовал Паша.
— Чувствуешь, какой страх и ужас исходит от меня?
— Чувствую.
— Если ты будешь верить мне, весь этот ужас ты сможешь направлять на своего врага. А я буду тебе в этом помогать.
— Верить тебе? — спросил Паша.
— Верить мне, верить в меня. А я буду верить тебе.
— Я… — Паша не знал, что сказать, но в этот момент мираж вдруг стал расплываться и спустя мгновение, исчез.
Шабалин почувствовал, как кто-то тронул его за плечо. Подскочил.
— Что?
Перед ним стоял один из снайперов.
— Вы просили разбудить в шесть часов, — сказал снайпер.
— Ага, — кивнул Паша. — Спасибо.
Он осмотрелся — на посту были снайпера и Денис Стешин, который дремал в кресле возле автоматического гранатомета.
— Как обстановка? — спросил Паша старшего поста.
— Товарищ старший лейтенант, — сержант сделал движение рукой в сторону блок-поста. — Блохастых отогнали далеко за блок-пост. Всех живых, которых было видно, мы перебили. Сагитов сейчас будет выводить садыков для досмотра и сбора убитых боевиков.
— Кто-нибудь посчитал, сколько мы наваляли духов?
— Ну, мы посчитали, навскидку, — сержант показал лист бумаги, который копировал карточку огня, и на котором точками было нанесено расположение тел убитых. — Из того, что видно, около сотни, из них снайперским огнем, думаю, больше половины мы положили.
— Ты лично сколько положил?
— Пятерых наглушняк точно, еще возможно троих ранил и потом добил троих в голову, — с гордостью за проделанную работу ответил снайпер.
— Молоток! — похвалил Паша. — Дай воды…
Снайпер протянул открытую бутылку минералки, и Паша сделал несколько глотков.
— Я десять завалил, — проснулся Стешин. — А сколько из АГСа — одному богу известно…
— Не богу, — сказал Паша и непроизвольно вздрогнул. — А эгрегору войны…
Шабалин вспомнил свой сон, вспомнил голос, услышанный им во время боя. Думать про это не хотелось — ибо это не только выходило за рамки разумных объяснений, но и больше смахивало на сумасшествие, чем на реальность, а признавать у себя «поехавшую крышу» Паше очень не хотелось.
— Кто таков? — лениво спросил Денис.
— Приснилось, — отмахнулся Паша. — Организуй мне такси до Пальмиры! К подъезду через полчаса. Багаж — груз длиной метр-двадцать, с оптическим прицелом…
— Есть, — кивнул Стешин. — Багаж ему еще подавай…
— Я не понял? Кто там бухтит? — возмутился Шабалин.
— Вырвалось, — отмахнулся Денис.
— Смотрите там, товарищ лейтенант…
Внизу взревел двигатель БМП и одна машина, поднимая пыль, пошла за ограждение опорного пункта. На «бэхе» сидело человек шесть, ощетинившиеся автоматами и пулеметами, которым предстояло провести осмотр убитых боевиков.
Паша связался с дежурным по группировке и уточнил, закончили ли артиллеристы и снайпера охоту за боевиками вдоль дороги — еще не хватало попасть под огонь своих же соратников. Но ему подтвердили завершение работ по очистке трассы — можно было ехать.
Пока было время, Паша прогнал через ствол винтовки пару патчей с щелочным раствором, с таким расчетом, чтобы масло «поработало», пока «такси» будет ехать в Пальмиру.
Дорогу он проскочил быстро, и войдя в свою комнату, с удовольствием снял боевое снаряжение. Дневальный принес воды, и Паша быстро умылся и побрился. Видео-конференц-связь с генерал-полковником Суриным предполагала появление докладчика в «офисной» форме одежды, каковой у Паши здесь не имелось по вполне объективным причинам. Не ждать со стороны Сурина разноса за появление в неустановленной форме — это значило не знать командующего, а Паша уже имел возможность убедиться в его отношении к себе, и поэтому оставалось только рисковать — и явиться на совещание в полевой форме, в достаточной степени уже пропитанной сирийской пылью.
— Зато буду похож на боевого офицера, — сказал Паша, глядя на себя в обломок зеркала, ровняя бритвой висок.
Позавтракав, Паша связался с Барченко, однако тот, сославшись на занятость, отмахнулся от него, напомнив, чтобы в десять ноль-ноль тот «был как штык». Шабалин вернулся к себе и на листе бумаги набросал доклад — внеся туда дальности стрельбы, расход боекомплекта, результаты поражения. К назначенному времени
