штурмового корпуса и определили вероятные направления наступления, которые решили закрыть опорными пунктами. Для построения «опорников» они из Эс-Сухнэ везут четыре бульдозера — будут нагребать оборонительные валы. Авиация поднята, беспилотники висят над дорогой — ищут тралы с бульдозерами.
— А что сирийцы? — спросил Паша.
— Да они пока раскачаются… — отмахнулся Валера. — Командира сирийского найти не могут, толи спит где-то, толи сбежал.
— Сбежал? — удивился Шабалин.
— Да у них это нормально, — ответил Федяев. — Когда в прошлом году духи Пальмиру отбивали, сирийское командование свалило из города сразу. Здесь только рота нашей десантуры оставалась и группа «подсолнухов». Восемнадцатая танковая дивизия садыков тогда много танков боевикам подарила. Устойчивость очень слабая у них, — сетовал Валера. — Менталитет восприятия войны у них совсем не такой, как у нас. Они воюют не тогда, когда надо, а тогда, когда это не мешает другим делам. Обед привезли — стоп война! Молитва началась — стоп война! Стемнело и захотелось спать — стоп война! Это нас устав приучает, что противника нужно бить до полного разгрома, а они будто об этом никогда и не слышали.
Броневик прошел Тадмор и нёсся к элеватору.
— Какая у нас задача? — спросил Паша.
— Надо оценить обстановку, — ответил Федяев. — Визуально, что говорится — прощупать лично.
Вскоре они минули элеватор — эти огромные блестящие банки, которые монументально возвышались над пустынной местностью. Часть банок была разорвана взрывами во время прошлогодних боёв, что придавало им сюрреализма и утопичности. Часть же банок стояла нетронутой, как бы призывая вернуться к миру и размеренной спокойной жизни.
В девять часов утра «Тигр» подъехал к месту размещения полевого управления штурмового корпуса, где находился советник сирийского генштаба генерал-лейтенант Агапов, который, если быть справедливым, не столько советовал, сколько курировал действия командира корпуса, фактически осуществляя управление войсковым соединением.
Полевой «офис» генерала располагался в бронированном КамАЗе-«капсуле», оснащенном соответствующими средствами связи и местами для отдыха. Именно возле «капсулы» и стоял генерал, перед которым навытяжку стояло пять сирийских старших офицеров с выпученными глазами.
Шёл обычный утренний процесс мотивирования подчиненных на успешное решение предстоящих боевых задач. Как орал Агапов, было слышно даже в закрытом «Тигре». Генерал-лейтенант в группировке был на слуху: он прослыл достаточно жестким и успешным командиром, умеющим бодрить нерасторопных садыков, основательно и всецело мотивируя их на безусловное выполнение поставленных задач, для чего он в полной мере использовал предоставленные ему полномочия, и при малейшем проявлении малодушия без выяснения причин направлял виновных в штрафные роты.
— Видать, наши друзья косяка упороли, — заключил Федяев, после чего открыл дверь и вышел из броневика.
Генерал, завидев полковника, оживился:
— Федяев, где вас черти носят? Вы что, как и они — пока не пнёшь, никто не поднимется и в атаку не пойдёт?
— Товарищ генерал, полковник Федяев прибыл в означенное приказом по группировке время! — вместо ответа доложил Валера.
Генерал махнул рукой, приглашая его подняться в подвижный бронированный штаб. Сирийцев распустили, и они мгновенно растворились в пространстве. Агапов направился к «капсуле», чуть прихрамывая на ходу. Федяев пошел за ним.
Барченко и Шабалин выбрались из «Тигра» и пока Федяев шептался с генералом, стали осматриваться. Здесь, в полевых условиях, располагался танковый батальон на Т-62М и Т-55, два мотопехотных батальона на БМП-1, артиллерийская батарея 130-мм дальнобойных пушек М-46, две батареи 122-мм гаубиц Д-30, реактивная батарея «Град», стояла масса грузовых машин тыловых служб, коптили небо полевые кухни. Где-то впереди слышалось урчание бульдозеров, которые возводили «сирийский вал» — насыпное ограждение, способное предотвратить прорыв джихад-мобилей к скоплению машин и боевой техники. И вся эта масса войск уже была в движении.
С крыши «Тигра» открылся шикарный вид в направлении предстоящего наступления: широкая пустынная долина, слева примыкающая к горам, местами изобилующая небольшими низинами и возвышенностями, которые, впрочем, не смогли бы скрыть перемещение людей и техники.
— Вон в том сарае они сидят, — Чинар указал рукой на одиноко стоящее одноэтажное здание.
Паша поднял подаренный вчера бинокль и стал осматривать строение. Под стеной дома угадывался стоящий в тени «Хай-Люкс», поставленный со стороны Пальмиры,
