чтобы его не было видно со стороны Хулейхиле. Признаков пребывания людей видно не было.
— А связь с ними есть? — спросил Паша.
— Устойчивая, — ответил Барченко. — Пару раз они доложили о перемещении групп боевиков, которых мы и сами видели, больше ничего. Смысл так рисковать? Не понимаю… сейчас заруба начнется, садыки вперед пойдут, чего доброго под раздачу наши «солнышки» и попадут. Не те бармалеи их упокоят, так эти…
Чинар развел руками.
— Печально, — подытожил Шабалин, опуская бинокль.
Штурмовые роты пока стояли на месте — командование всё еще не определилось с порядком выдвижения. Федяев, пробыв в «капсуле» у генерала около часа, наконец-то выбрался оттуда слегка очумевший.
— Беспилотники рыщут по району, картинка в общем-то есть, позиции бармалеев установлены, радиоразведка нарыла кучу источников, сейчас переводчики работают над перехватами, пытаясь понять семантику обмена.
Неподалёку раздался истошный крик:
— Орудие!
Ему ответил не менее громкий вопль:
— Выстрел!
И почти сразу ухнуло одно орудие.
— Началось, — сказал Барченко.
Паша замер на несколько мгновений, ожидая прилёта снаряда, а когда вдали к небу взметнулся столб пыли, поднёс бинокль к глазам. До разрыва было километра четыре, и снаряд, очевидно, упал на «опорник». Похоже, что корректировать не было нужды, и после истошного крика «батарея!», четыре Дэ-тридцатые начали методично забрасывать туда снаряды. После двух-трёх залпов корректировать огонь было бессмысленно из-за стены непроницаемой пыли, поднятой разрывами осколочно-фугасных снарядов, и поэтому батарея била в квадрат на одних установках прицела.
Минут через пять стрельбу открыла вторая батарея, потом дальнобойная батарея, и наконец, реактивная. «Грады» ударили по участку местности, прикрытому от наблюдения небольшим холмом.
— Есть решение сейчас прокатиться вперед, — сказал Федяев, — и встать вон у той возвышенности, где скальник, да обстановку оценить вживую. Нет, мы конечно, видим с беспилотников, что да как, но командирскую рекогносцировку никто не отменял…
Шабалин не успел возразить, как из «капсулы» выбрался генерал Агапов и подошел к Федяеву:
— Ну, где твой тарантас? Этот? С якорем?
— Товарищ генерал, — Федяев выглядел решительно: — Я вас в машину не пущу, пока вы не наденете бронежилет и шлем.
— Значит, сверху поеду, на броне, мне не привыкать.
В войсках знали генерала Агапова не только как грамотного и решительного командира, но и как человека, обладающего личным мужеством и смелостью, которой многие могли бы позавидовать.
— Лампасы вас защитить не смогут, — продолжал протестовать Федяев. — А мне за вас отвечать!
— В машину, — генерал оттолкнул полковника и забрался в «Тигр», где сел рядом с водителем.
Федяеву ничего не оставалось, как подчиниться. В «Тигре» стало тесновато.
— Стас, — Валера обратился к водителю. — Смотри, вот так объезжаем славное сирийское войско, потом прямиком держишь путь вон на ту горушку. Под ней и остановишь.
— Есть, — кивнул водитель.
Две роты уже двинулись вперед, и некоторое время «Тигр» шёл, пристроившись в корму крайней БМП-1, но потом, когда рота сместилась влево, набрал скорость и уже не сворачивая двигался к холму, с которого предполагалось провести визуальную разведку.
Машину трясло на ухабах, и все вцепились в поручни. Генерал сосредоточенно смотрел вперед, и наконец-то сказал:
— Вот тут стой, дальше мы сами…
«Тигр» остановился и Агапов тут же вышел из машины. Выскочили и остальные.
— Ну что, господа, проверим вашу физическую подготовку? — Агапов хитро прищурился. — Вперед — марш!
До вершины было метров двести, и спустя несколько минут, запыхавшиеся, люди уже стояли возле скальника, венчающего холм. Генерал стоял в открытую, словно Кутузов перед Бородино, и шарил биноклем по открывшейся внизу долине. Паша разглядел впереди движение, и положил снайперскую пару в боевую позицию, однако, дальномер показал дистанцию до цели, превышающую возможности «Манлихера» и от стрельбы пришлось отказаться.
— Так, вижу, — время от времени Агапов бросал похожие фразы, — интересное получается…
Барченко и Федяев, переживая за то, что им проходилось стоять возле генерала на открытом пространстве, заносили наблюдения на рабочую карту и нервно поглядывали вперед, обоснованно опасаясь пуска с той стороны противотанковой ракеты.
Паша, на всякий случай, поставив свою винтовку на сошку, лежал рядом со своими снайперами, больше скрываясь от возможного обстрела, чем занимаясь снайперской работой.
