Дерзкий поцелуй

мило и забавно.

А вот то, что происходило сейчас, иначе как оскорблением назвать было нельзя.
— Вы, очевидно, полагаете, что я с легкостью перепрыгнула из его постели в вашу? — негромким, но очень холодным тоном поинтересовалась Эви.
— Я… — Надо отдать Мак-Алистеру должное, у него достало ума сообразить, что он ведет себя нелепо. — Нет. Нет, я так не думаю.
Ага. Ну, это уже что-то.
— Вы полагаете меня
способной на это?
— Нет.
— В таком случае, я не понимаю, почему вы злитесь на меня.
На скулах у Мак-Алистера заиграли желваки.
— Он — повеса.
Эви нетерпеливо указала ему на дверь.
— Что ж, ступайте и прочтите ему нотацию на эту тему.
Мак-Алистер нахмурился — или, точнее, продолжал хмуриться, — а потом заложил руки за спину жестом, исполненным внутреннего достоинства, чем живо напомнил девушке Уита.
— Мне не нравится, что он прикасался к вам, — проворчал бывший отшельник.
При виде неохотного смятения и раскаяния, проступившего у него на лице, Эви смягчилась.
— Вы имеете в виду, когда он потрепал меня по руке?
— А что, было еще что-то?
— Нет, — быстро заверила она его. — Он всего лишь старался утешить меня, Мак-Алистер. Мистер Хантер — очень добрый человек. И ведет себя соответственно.
— Он ведет себя как…
Мак-Алистер оборвал себя на полуслове, и Эви увидела в его глазах отчаяние и неуверенность… «Какая прелесть!» — подумала она. О, конечно, она имела в виду не то, что ее возлюбленный выглядел несчастным — и весьма очаровательным, следует признать, — но то, что она
видела, как он несчастен. Мак-Алистер, кажется, понемногу учился проявлять свои чувства, а она начинала распознавать их.
— Вам станет легче, — негромко продолжила девушка, — если я скажу, что мой интерес к мистеру Хантеру обусловлен
его интересом к Кейт?
Мак-Алистер ненадолго задумался.
— Может быть… А это действительно так?
— Да.
Когда он ничего не ответил и лишь фыркнул в ответ, давая понять, что поразмыслит об этом на досуге, Эви набралась храбрости и сделала шаг к нему.
— Я была расстроена, когда вы вышли из комнаты.
И вновь ответом ей послужило нечленораздельное ворчание. Эви коснулась пальчиком пуговицы на его сюртуке.
— И за свою рассеянность я едва не поплатилась королем.
Губы Мак-Алистера дрогнули в улыбке.
— Правда?
— Угу.
Взгляд ее остановился на его губах. Ей так нравилось, когда они участвовали в выражении его эмоций — эти удивительные полуулыбки, мрачная суровость и жаркие поцелуи. Она подошла ближе и прижалась к нему. А потом медленно привстала на цыпочки.
— Мне почему-то кажется, что вы должны мне.
…
Он подхватил ее на руки и не дал договорить, запечатав губы девушки поцелуем. Эви почувствовала, как у нее начинает кружиться голова, и позволила себе полностью отдаться этому чудному мгновению. Но она знала, что долго так продолжаться не может.
— Миссис Саммерс, — выдохнула она, когда Мак-Алистер прервал поцелуй, чтобы скользнуть губами в ямочку под ключицей.
— Что?
— Она сидит в гостиной… Чуть ниже по коридору… Она может войти в любую минуту.
Мак-Алистер замер на мгновение, негромко выругался и отступил от нее на шаг.
Сколько они так простояли, пожирая друг друга глазами, с бешено бьющимися сердцами, никто из них позже не смог бы сказать.
И вдруг Мак-Алистер широко улыбнулся.
— Сегодня утром была моя очередь мыть посуду.
— Э-э… вот как?
— Я, между прочим, так до нее и не добрался.
— Ага, понимаю. — И на этот раз Эви действительно догадалась о том, что он имеет в виду. — Быть может, вам нужна помощь?
— Не стану возражать.
Пока они шли на кухню, Эви прилагала отчаянные усилия, чтобы не захихикать, как девчонка, но, стоило им перешагнуть порог, девушка не выдержала и расхохоталась.
— Это неслыханно!
Вместо ответа Мак-Алистер прижал ее спиной к стене и продолжил с того места, на котором они остановились в библиотеке.
В ушах у Эви зашумела кровь, сердце ее растаяло, и все мысли напрочь вылетели у нее из головы.
И вдруг, как гром среди ясного неба, прозвучал странно знакомый и оттого совершенно неожиданный мужской голос.
— Так-так, вот, значит, чем мы тут занимаемся!
Мак-Алистер резко развернулся, закрывая девушку своим телом и выставив руку, чтобы она не вздумала вмешаться. Напрасный труд — звук этого голоса поверг ее в шок, и она буквально замерла на месте.
— Так-так-так, — с издевательской неторопливостью продолжал