Дерзкий поцелуй

трудно дышать. — Это просьба о свидании.
Она замерла на месте от неожиданности, что доставило ему пусть маленькое, но удовлетворение.
— О свидании?
— Если вы позволите пригласить вас, — с коротким поклоном ответил он. — Я заручился одобрением вашего кузена и вашей тети.
— Леди Терстон? — Девушка тяжело опустилась на диван. — Вы обратились к леди Терстон с просьбой разрешить вам ухаживать за мной?
— Да. Если вы… — Мак-Алистер проглотил комок в горле. — Если вы найдете в себе силы простить мне мою… давешнюю глупость.
Очень хорошо. Пусть это было не самое красноречивое на свете выступление, зато он возымело мгновенное действие. Черты ее лица смягчились — крошечные складочки вокруг глаз и в уголках губ чуть-чуть разгладились, но и этого было достаточно, чтобы внушить ему надежду.
— Мак-Алистер…
Девушка не договорила, когда он поднял руку, призывая ее к молчанию.
— Прежде чем вы примете решение, любое решение, вы должны знать, кто я такой. И кем я был до этого.
— И кем же вы были?
Он кивнул и заложил руки за спину, чтобы она не могла видеть, как они сжались в кулаки.
— Вы спрашивали меня о моем прошлом, о том времени, когда я был солдатом.
— Да, — подтвердила Эви и осторожно кивнула.
— Я… я не был солдатом, не в обычном смысле этого слова. — Он откашлялся. — Я отвечал за устранение отдельных личностей, чье существование представляло смертельную угрозу для нашей страны.
— Вы… — она скривилась, когда до нее дошел смысл этой иносказательной — и хорошо отрепетированной — фразы. — Вы убивали людей?
Сквозь гулкий стук своего сердца он едва слышал собственный голос. Теперь скажи ей правду, приказал он себе, она заслуживает знать правду.
— Я был наемным убийцей.
Девушка непроизвольно прижала руки к груди.
— Наемным… Вы… Я даже не знаю, что сказать на это.
Мак-Алистеру захотелось подойти к ней. У него вдруг возникло почти болезненное желание обнять ее и прижать к себе, чтобы она дала ему время все объяснить и высказаться в свою защиту. Но он испугался, что она станет сопротивляться и оттолкнет его с такой же силой, с какой он жаждал прижать ее к своему сердцу. Поэтому Мак-Алистеру пришлось удовольствоваться тем, что он подошел к двери, запер ее на замок и опустил ключ в карман.
Эви наблюдала за ним, вопросительно приподняв бровь.
— И для чего вы это сделали, позвольте узнать?
Он остановился перед ней и, тщательно подбирая слова, заговорил:
— Именно по этой самой причине я и пытался держаться от вас на расстоянии. Я предупреждал вас о том, что не гожусь для вас. Но вы отказались выслушать меня.
— Если вы были так уверены в этом, то почему же… — На прелестных щечках Эви заалели пятна румянца. — Почему же мы…
— Потому что я — всего лишь мужчина. Мы занимались любовью, потому что я хотел вас, невзирая ни на что. Я сделал вам предложение… потому что люблю вас.
Ее потрясение было очевидным — почему, ну почему у него не хватило мужества сказать ей это раньше? — поэтому он быстро продолжал, чтобы она не успела ничего сказать. Или, точнее, он, запинаясь и ежесекундно останавливаясь, попытался продолжить свою речь. Подбирать правильные и нужные слова оказалось чертовски тяжело.
— Я… я никогда не думал, что вы сможете… — Нет, не так. Она ведь не сопротивлялась. — Я думал, что вам, очевидно, не следует… — Нет, это плохая идея — объяснить Эви, почему ей не следовало так поступать. Он судорожно вздохнул и предпринял новую попытку: — Я почти отчаялся, почти, когда-либо заполучить вас. Но вы… вы все изменили. Вы дали мне… возможность. — А-а, пропади оно все пропадом. — Вы заставили меня рассмеяться. Вы дали мне надежду. И любовь.
Мак-Алистер опустил взгляд на свои руки и нервно сплел пальцы.
— Одно дело… не стремиться к тому, чего желаешь всем сердцем. И совсем другое — отдать то, что у тебя есть… то, что
любишь, без борьбы. — Он поднял глаза и посмотрел ей в лицо. — И я не отпущу вас без борьбы. Вы выслушаете то, что я хочу вам сказать.
И вдруг, вспомнив, что его высокомерное и повелительное поведение как раз и стало причиной — пусть и не главной — нынешнего унизительного положения, в котором он оказался, Мак-Алистер запоздало и с трудом добавил:
— Пожалуйста.
По безмятежному выражению, вернувшемуся на ее лицо, стало понятно, что где-то в самом разгаре его смертоубийственно косноязычной речи Эви справилась с первоначальным шоком. Несколько мгновений она молча смотрела на него, а потом, склонив голову набок, поинтересовалась:
— Вы знаете, что беспокоит меня сильнее всего?
Он что, должен представить ей список?
Она не стала ждать