Дерзкий поцелуй

Она гневно фыркнула:
— Для человека, который разговаривает так мало, вы очень любите перебивать других.
— Для разумной женщины, какой вы себя полагаете, вас приходится перебивать чересчур часто.
Разинув рот, она с негодованием уставилась на него.
— Что вы о себе возомнили?
Он лишь пробурчал себе под нос нечто неразборчивое, после чего отвернулся и направился в лес.
Мак-Алистер умел ходить по лесу даже в кромешной тьме. Здесь он был в своей стихии, и в его распоряжении были долгие годы, чтобы достичь совершенства. Он мог скользить меж деревьев легко и незаметно, так что под ногой у него не хрустнула бы ни одна веточка.
Но в данный момент голова его была занята другим.
Следовало признать, что сейчас он ломился сквозь лес, как слон. И ничего не мог с собой поделать. Ему необходимо было двигаться, и двигаться как можно быстрее. Где-то рядом протекал ручей, и если ему повезет, вода в нем окажется ледяной. Он рассчитывал сунуть в нее голову и хорошенько остудить пылающий лоб.
Что, черт возьми, с ним происходит? О чем он, дьявол его раздери, думал,
вновь приставая к Эви Коул со своими поцелуями?
В этом и состояла суть проблемы — он ни о чем не думал. Вообще не думал.
Хотя нет, он как раз думал, и думал много, представляя, как сжимает ее в своих объятиях, пробует ее на вкус, занимается с нею любовью. В течение многих лет он думал только об этом. Но самое неприятное заключалось в том, что его мечты о том, как он занимается любовью с Эви Коул, находясь в лесу один, изрядно отличались от тех, что посетили его, когда они остались в лесу ид воем. И сейчас искушение оказалось очень велико.
Но ведь он знал об этом! В то самое мгновение, когда он увел ее с собой в чащу, он знал, что им предстоит провести несколько дней в обществе лишь друг друга, но при этом был твердо уверен и том, что сумеет не поддаться соблазну. Он так верил в свое самообладание и способность сохранять ясную голову.

Чертов дурак.

Он не смог устоять перед ее очарованием, когда она впервые оказалась от него на расстоянии вытянутой руки. Так что заставило его думать, будто он сможет сдержаться после того, как целый день сражался с самим собой и проиграл, отчаянно стараясь не смотреть на алебастровую кожу ее голых ног? На то, как ее тело покачивается в такт движению лошади? На то, как выбились из прически прядки ее светло-каштановых волос, и на то, как ими играет встречный ветерок? Почему же он, дьявол его забери, думал, что сумеет устоять перед ней, когда они сидели вдвоем под луной, когда отблески пламени костра ласково скользили по ее лицу, а ее негромкий обворожительный смех плыл к нему в темном ночном воздухе?
Ее смех оказался последней каплей. Или первой?.. Именно этот низкий, хрипловатый смех, в котором звучало чувственное удовольствие, и познакомил его с мисс Эви Коул. Он услышал его в первую же неделю после того, как поселился отшельником в лесу в окрестностях поместья Халдон-Холл, когда направлялся к дальней лужайке, неслышно скользя меж деревьев. Этот смех произвел на него необычайное действие. Он спокойно и бездумно сидел на берегу небольшого ручья, протекавшего через лес, и машинально вслушивался в доносившиеся со всех сторон звуки. Не имея задания, которое следовало выполнить любой ценой, он не знал, чем занять свой ум. И мысли его унеслись к той жизни, покинуть которую он мечтал так долго, и к унылому будущему, которое ждало его впереди.
Он чувствовал себя опустошенным, выжженным дотла.
И тогда он услышал ее.
Впоследствии Мак-Алистер так и не смог объяснить, почему его очаровал именно ее смех, а не чей-либо еще. Почему ее голос пролился как бальзам на его раны, врачуя жестокие ожоги и смягчая самые страшные его воспоминания. Вероятно, потому, что смех этот был чистым и искренним — после многих лет жизни во лжи, изворотливости, крови и грязи, пожалуй, как раз чистота ее невинного восторга привлекла его сильнее всего.
В звуках ее голоса не было ничего искусственного, ничего фальшивого.
Оказывается, в этом мире все еще есть место для правды, понял вдруг он, и ее можно найти в смехе женщины.
В тот день он без памяти влюбился в нее. Даже не видя ее, не зная наверняка, кто она, он полюбил. Поначалу это было невинная, платоническая любовь того сорта, которой одинокий и голодный мужчина может воспылать к женщине, что приютила и накормила его.
Тем не менее, это была любовь.
Какое-то время его вполне устраивала эта тихая и невинная страсть, он довольствовался тем, что слушал и наслаждался ее смехом. Но ведь он был мужчиной, и желание узнать о ней побольше подтолкнуло его на поиски. Привлеченный звуками ее голоса, однажды вечером он подкрался