Дерзкий поцелуй

с огнем с утра пораньше, но, тем не менее, сделала так, как он просил. В конце концов ей удалось раздуть вчерашние угли, так что над костром заплясал веселый огонек. Платой за это удовольствие стал лишь испачканный и слегка закопченный рукав платья. Она горестно вздохнула, глядя на него. Ее безупречный дорожный костюм голубого цвета, некогда — совсем недавно — бывший образцом элегантности и вкуса, безнадежно измялся, его покрывали пятна, а теперь вот еще и ожоги. Эви подозревала, что и сама в целом выглядит столь же плачевно. Но до тех пор, пока они не окажутся в приличном месте, где найдется мыло и зеркало, она не могла ничего с этим поделать, разве что заплести волосы в косу, перебросив ее за спину.
К ее разочарованию, Мак-Алистер быстро развеял ее надежды на то, что они остановятся в гостинице.
— Мы и дальше будем держаться вдали от дорог, — сообщил он ей после того, как приготовил одну рыбину.
Протянув ей половину, вторую он оставил на обед.
— Но разве мы не можем остановиться
где-нибудь?  — жалобно взмолилась Эви, за обе щеки уминая свою мизерную порцию.
Мак-Алистер быстро засыпал костер несколько пригоршнями земли, после чего притоптал тлеющие уголья сапогами.
— Где?
— В таверне? У какого-нибудь фермера? В…
— Нет.
Поскольку Эви подсознательно ожидала именно такого ответа, то и не стала зря сотрясать воздух и возмущаться.
Однако же, с некоторым трудом взобравшись на свою лошадку, она отвела душу, ворча и ругаясь себе под нос. После вчерашней скачки все ее тело превратилось в сплошной комок ноющей боли, а ведь она не слезала с коня всего каких-нибудь полдня. Господи, что же с ней будет после того, как она проведет в седле целый день?
Но все оказалась не так страшно, как того опасалась Эви. Заботясь о ее комфорте, Мак-Алистер делал частые и регулярные остановки, чтобы Эви могла спешиться и размять ноги. Разумеется, подобные знаки внимания задевали ее гордость, да и нога ныла, не переставая, но в целом она чувствовала себя намного лучше, чем давеча. Во всяком случае, тело слушалось ее и не грозило вчерашним онемением. Со своей стороны, Эви старалась не обращать внимания на постоянные неудобства, решив сполна насладиться поездкой. Ведь на ее долю выпало настоящее приключение, и когда оно повторится, и повторится ли вообще, можно было только гадать.
Об увлекательной беседе с Мак-Алистером не могло быть и речи, поскольку он неизменно держался впереди, или позади, или далеко сбоку, или… словом, как можно дальше от нее. Эви предпочитала думать, что он пытается удостовериться, не следят ли за ними, а не просто избегает ее общества под любым предлогом, но, как бы то пи было, она оказалась предоставлена самой себе.
И при этом старалась
не смотреть на Мак-Алистера, скачущего галопом на своем жеребце… пусть даже выглядел он при этом очень впечатляюще — темные кудри, выбившиеся из хвоста на затылке, падали ему на лоб, застилая глаза, неустанно обшаривающие горизонт… мышцы на стройных ногах бугрились под тканью бриджей для верховой езды, и…
Эви решительно тряхнула головой и устремила взор на более безопасные предметы, например чрезвычайно густо разросшиеся кусты. Мирабель, сказала она себе, пожелает узнать о них все, что можно. Откровенно говоря, супруга Уита, обожающая все, что связано с растениями, будет счастлива услышать описание каждого цветка, дерева или куста, которые Эви встретила на своем пути.
Кроме того, размышлять о том, чем она сможет поделиться со своими друзьями или что привезет им из своего путешествия, было намного спокойнее, чем терзаться собственными противоречивыми чувствами. Итак, думая о них, а не о себе, Эви воспрянула духом и принялась оглядываться по сторонам с живейшим интересом.
А ведь окружающая природа и впрямь выглядит очень мило, решила она. Хотя ей уже доводилось бывать в графстве Кембридж, Эви никогда не уезжала так далеко от крупных городов, и уж тем более она не попадала в самое что ни на есть захолустье. Перед ней открылся совершенно иной мир, и она во все глаза смотрела на пологие холмы, — поросшие лесами, которые постепенно сменялись низинными лугами и пастбищами. Если бы она ехала в карете, то наверняка проводила бы почти все время за чтением или разговором с попутчиками, бросая лишь мимолетные взгляды на пейзаж за окном. И только сейчас, верхом, она поняла, что не смогла бы по достоинству оценить постепенные перемены; мягкую смену цветов или очарование далекой ветряной мельницы, машущей крыльями на горизонте.
Эви опустила руку, сорвала на ходу несколько листочков с высокого растения, привлеченная легким запахом шалфея, и сунула их в карман, намереваясь при встрече передать