Дерзкий поцелуй

вздоха. Но тему разговора все-таки сменил.
— А в чем, собственно, заключается ваша работа?
— Это зависит от времени, места и необходимости. Я пишу письма членам парламента и газетчикам, анонимно, разумеется. Я слежу… — Оборвав себя на полуслове, она склонила голову набок, глядя на него. — Полагаю, вас интересуют только те аспекты, которые могут представлять потенциальную опасность?
Да в твоей работе вообще нет ничего безопасного, подумал он, но предпочел согласно кивнуть, а не вступать в полемику. Будет лучше, если он выслушает сначала самое худшее.
— Хорошо. Я была кем-то вроде связной для женщин — иногда женщин с детьми, — которые хотели сбежать от тягот своей невыносимой жизни.
— Каким образом?
— Их переезд — как правило, за рубеж, хотя и не всегда — организовывается заранее, но всегда существует риск того, что женщина может передумать и вернуться к своему супругу, или отцу, или кому-нибудь еще, и при этом признаться во всем. В качестве меры предосторожности она получает лишь те сведения и денежные средства, которые достаточны для прохождения ею одного отрезка пути. Кто-нибудь из членов нашей группы встречает ее в конце каждого этапа, передавая ей деньги и сведения, необходимые для следующего отрезка. Вот этим я и занимаюсь.
Сердце замерло у него в груди.
— Значит, вы лично встречаетесь с этими женщинами?
— Да, но я скрываю лицо под вуалью и остаюсь с ними ровно столько, сколько необходимо для того, чтобы передать деньги и…
— И никто в Бентоне не обратил внимания на одинокую женщину под вуалью, которая то и дело появлялась на станции дилижансов?
В тоне девушки зазвучали высокомерные нотки:
— Вы начисто отказываете мне в благоразумии, как я посмотрю. За последний год на станции дилижансов в Бентоне я встречалась всего с двумя беглянками.
— Всего с двумя? — переспросил он.
Это и впрямь сужало число тех, кто мог бы отомстить ей.
— На станции дилижансов в Бентоне — да. Еще двух женщин я встретила в книжной лавке. С другой женщиной, которая прибыла в нанятом фиакре, я встретилась на заброшенной дороге. Еще три женщины ждали меня в окрестных деревушках. В минувшем году все было точно так же, за исключением того, что вместо книжной лавки я воспользовалась таверной Мавера, не встречалась ни с кем на заброшенных дорогах, а на станции дилижансов разговаривала всего с одной беглянкой.
Мак-Алистер нахмурился. Получается, за прошедшие несколько лет она имела дело с достаточным количеством женщин, всякий раз появляясь под вуалью и одним своим видом вызывая подозрения. Не говоря уже о любопытстве, которое всегда возникает при виде таинственной и загадочной незнакомки.
— Рано или поздно, но вас кто-нибудь заметит, — сказал он. Эви недовольно поморщилась, но, к его удивлению, согласилась:
— Знаю. Пройдет еще год, и мне придется оставить эту работу на какое-то время. Заняться чем-нибудь другим или продолжить свою деятельность, но уже в другом месте. Так, как это было в Лондоне.
— Вы встречались с этими женщинами и в Лондоне?
При одной только мысли о том, что Эви бродила по окраинам Лондона в одиночку, у него вспотели ладони.
А она, похоже, не заметила его состояния.
— О да, причем намного чаще, чем теперь, но ведь в столице и женщин больше, и мест для встречи тоже, не так ли? И все-таки спустя некоторое время я решила ограничить свое пребывание там.
Разумное решение, вынужден был признать он. Собственно говоря, все то, о чем она ему рассказала, свидетельствовало о наличии у нее здравого смысла. И вдруг он понял, что
именно этот факт и приводит его в ярость. Он не хотел, чтобы она проявляла здравый смысл и вела себя разумно. Он хотел, чтобы она продемонстрировала хотя бы некоторую беспечность. Иначе как он может сердиться на нее за то, что она подвергает себя опасности? И это несмотря на то, что он восхищался ее работой и ее мужеством.
Очень маленькая, но эгоистичная часть его сознания требовала найти причину для того, чтобы заставить ее остановиться и образумиться.
И была намерена добиться своего любой ценой.
— Как доставляется вам корреспонденция?
Эви недоуменно нахмурилась — уж слишком резко и неожиданно он сменил тему разговора.
— Она приходит в небольшой заброшенный домик на окраине Бентона, в котором никто не живет. Корреспонденцию просовывают под дверь, где она остается до тех пор, пока я не заберу ее. И, предвосхищая ваш следующий вопрос, отвечу, что бываю я там всего раз в месяц.
— Домик снят на ваше имя?
— Нет, он принадлежит некоей вдове, миссис Идее, которая живет вместе со своей сестрой в Уэльсе. На самом деле женщины с таким