Дерзкий поцелуй

ее сопереживания странным образом противоречило выражение удовольствия на ее лице.
— Ой, быть может, налить вам еще эля?
Мак-Алистер с некоторым трудом оторвал стакан от губ и опустил его на стол.
— Нет. Благодарю вас.
Он вперил в нее тяжелый взгляд, а потом, приведя ее в состояние полнейшей прострации, сказал:
— Давайте побыстрее покончим с этим.
— Вы… — Она растерянно уставилась на него, не находя от возмущения слов. — Мне послышалось, или вы действительно сказали: «Давайте побыстрее покончим с этим»?
Мак-Алистер коротко кивнул в знак согласия.
А Эви всерьез задумалась над тем, чтобы скормить ему остаток ветчины. Мысль была весьма соблазнительная, но, во-первых, у нее просто недостало бы физических сил на то, чтобы силой накормить взрослого мужчину, а во-вторых, девушка зацепилась за слабую, отчаянную надежду, что она все-таки неправильно поняла его. Этого просто не может быть,
иначе… иначе…

Побыстрее покончить с этим?

— Позвольте уточнить кое-что, — осторожно начала она. — Вы ведь имеете в виду нашу сделку?
— Да.
Значит, она поняла его правильно. В ее душе боролись гнев, недоумение и уязвленное самолюбие. Встревоженная тем, что на глазах у нее выступили слезы, она решила дать волю спасительному гневу и холодно поинтересовалась:
— Неужели я должна напоминать вам о том, что всего несколько дней назад вы сами предложили аналогичное пари?
— Я помню об этом.
Поглощенная собственными эмоциями, девушка не заметила, как на скулах у него заиграли желваки, а руки сжались в кулаки.
— Но почему? — жалобно пролепетала она. — Если ваши первые впечатления оказались настолько неприятными…
— Они ничуть не показались мне неприятными. Совсем напротив.
Эви боролась с желанием вцепиться ему в волосы. Или в свои.
— Я вас
не понимаю.
Мак-Алистер хмуро смотрел на раскрасневшуюся девушку, стоявшую перед ним.
Пожалуй, он ведет себя как последний дурак.
Но, интересно, чего она от него ждет? Что он будет прыгать до небес, обрадовавшись очередной пытке? Ради всего святого, стоит ей оказаться в пределах досягаемости, как он мог думать только о том, как бы уложить ее на ближайшую ровную поверхность— вот и сейчас он уже несколько раз оценивающе поглядывал на стол в центре кухни — и облегчить боль, которая терзала его изнутри на протяжении восьми проклятых лет.
Неужели она не видит, как действует на него? Разве не понимает, что устоять перед искушением для него будет практически невозможно, как только она окажется в его объятиях?
Но тут Мак-Алистер обратил внимание на растерянное и обиженное выражение ее лица. Нет, очевидно, она ничего не понимает.
— Дело не во мне, — буркнул он. — Таковы все мужчины.
В том, что его слова ничего не прояснили, не было ничего удивительного.
— Я… что?..
— Вы не разбираетесь в мужчинах и не понимаете их.
Несколько мгновений Эви беззвучно шевелила губами, прежде чем ответить:
— До сих у меня не возникало трудностей с пониманием Уита и Алекса.
— Они — члены вашей семьи, это совсем другое дело.
— А что, семейные узы отныне способны изменять пол?
— Нет, это просто совсем другое дело.
— Не понимаю, что вы имеете в виду.
Она с вызовом скрестила руки перед собой, отчего ее грудь стала еще соблазнительнее и призывнее. Когда же Мак-Алистер с трудом поднял глаза на ее лицо и увидел, как она в гневе прикусила пухлую нижнюю губку…
Желание, которое грызло его изнутри, подобно дикому и свирепому зверю, наконец-то прорвалось наружу.
Он шагнул вперед, испытывая странное, почти извращенное наслаждение оттого, что глаза у нее внезапно расширились в испуге, а дыхание прервалось.
— Они никогда не хотели поцеловать вас так, как мужчина целует женщину, — прорычал он.
Руки ее бессильно упали.
— В общем, да, но…
Он сделал еще один шаг вперед, и она попятилась.
О, как же ему нравилась эта игра! Он наслаждался доселе незнакомым ему чувством всемогущества, сознавая, что она полностью находится в его власти. В кои-то веки,
хотя бы один-единственный раз, но она вынуждена будет отступить.
— И еще они не думают об этом, не думают каждую проклятую секунду каждого дня.

— Я… надеюсь, что нет, не думают.
Он безжалостно надвигался на нее.
— Они не пытаются представить себе, каково это — остаться с вами наедине, вот так. Как той ночью, в лесу. Или в гостинице.
Она перестала пятиться назад и с мужеством отчаяния вскинула голову, глядя