Дерзкий поцелуй

воду или течь станет слишком сильной? Ведро, например?

Или спасательную шлюпку?

— Ничего с нами не случится. — Мак-Алистер скатал парусину и положил ее рядом с веревкой. — Кстати, моряки называют свой корабль «она», а не «он»

.
Эви почувствовала, как брови у нее полезли на лоб удивления.
— Вы, должно быть, шутите.
— Ничуть. Все суда именуются местоимением женского рода «она».
— Вне зависимости от величины?

И убогости посудины?

— Да.
Эви задумчиво поджала губы.
— Итак, если лодка способна держаться на воде — хотя, глядя на это суденышко, у меня возникают определенные сомнения, — значит, относиться к ней следует, как к женщине?
— Да. — Мак-Алистер столкнул лодку в воду. — Если ее построил мужчина, разумеется.
— А кому еще она нужна, чтобы ее строить?
— Я имею в виду, что нельзя ухватить плавающее бревно и назвать его «Санта-Мария номер два»

.
Эви обдумала услышанное.
— А как же быть с плотами, в таком случае? Они ведь представляют собой всего лишь несколько бревен, связанных вместе веревкой. Или ваше утверждение применимо и к ним тоже?
Мак-Алистер одарил ее ничего не выражающим взглядом.
— Садитесь в лодку, Эви.
— Очевидно, это следует понимать так, что вы не знаете.
Эви перешагнула через борт посудины и с опаской уставилась на узенькую скамеечку. Как будет унизительно, если ей в мягкое место вопьются занозы. Но, поскольку Мак-Алистер выжидательно смотрел на нее, ей ничего не оставалось, кроме как подобрать свои юбки и усесться на сиденье.
— Вам удобно? — поинтересовался он, наклоняя лодчонку и перебираясь через борт.
На дне уже скопился целый дюйм холодной воды, промочив ей ноги.
— Вполне. А вам?
Он кивнул, привстал со скамьи и оттолкнулся веслом от берега.
Сердце Эви восторженно подпрыгнуло, когда она почувствовала, как днище лодки покачнулось у нее под ногами, и они стали отдаляться от песчаного пляжа.
Эта прогулка оказалась ничуть не похожей на катание на лодке по озеру. Вода там всегда оставалась спокойной, безмятежной и неподвижной. И если гребец обладал хотя бы кое-какими навыками и силой, то лодка скользила по водной глади, как водомерка, оставляя за кормой ровный след.
Но море пребывало в вечном движении. Волны бережно облизывали борта лодки, осторожно покачивая ее. И вместо того чтобы легко скользить по поверхности, их лодчонке приходилось сражаться буквально с каждой волной, а весла выгибались дугой, преодолевая прибой, который стремился вынести их обратно на берег.
По расчетам Эви выходило, что им понадобилось никак не меньше тридцати минут, чтобы отойти от берега на какую-то сотню ярдов. Тогда Мак-Алистер развернул лодку и двинулся параллельно песчаному пляжу.
И хотя утром Эви мечтала о том, чтобы уплыть под парусом далеко-далеко, сейчас она вынуждена была признать, что, учитывая состояние их утлой посудины, Мак-Алистер принял мудрое решение, держась ввиду берега. Ей не улыбалось возвращаться вплавь по бурному морю.
— Ну, что скажете о своей первой прогулке по морю? — спустя некоторое время поинтересовался Мак-Алистер.
— Видите ли, я уже бывала на море, — пояснила она. — Однажды я даже окунула в него ноги, но
плавать по соленой воде мне еще не доводилось.
— В таком случае, как вам первое плавание по соленой воде?
Эви принялась внимательно вглядываться в его лицо, обратив внимание на капли пота, выступившие у него на лбу и предплечьях.
— Похоже, для него требуется недюжинная сила.
— Да, некоторые усилия прилагать приходится, — согласился он. — Я могу попробовать?
Он бросил на нее подозрительный взгляд.
— Мне уже приходилось грести раньше, Мак-Алистер. На пруду в Халдоне мы держим пару прогулочных лодок.
— Знаю, — откликнулся он, но не сделал и попытки уступить ей место на веслах.
Эви склонила голову к плечу, глядя на него.
— Или вы боитесь того, как это будет выглядеть со стороны, если вы позволите женщине везти себя?
Он обдумал ее слова и согласился:
— Да.
— Мужское тщеславие, — пробормотала она. — Мне следовало бы догадаться, что эта зараза коснется и вас.
— У каждого из нас есть свои недостатки.
— Да, вы правы. — Эви нетерпеливо взмахнула рукой. — Ну же, подвиньтесь. Обещаю, что не расскажу об этом ни единой живой душе.
— Я вам не верю.
— Ну тогда я расскажу всем и каждому, что по вашему настоянию мне пришлось