Роман начинается с криминального преступления на Орловщине, что открывает цепь событий, где российский спецназ оказывается вовлечен в противостояние с белогвардейским казаками, которые попадают в наше время из прошлого 1919-го года.
Авторы: James Bruce
Александр Верник. Куда писать жалобы все знают — или Лубянка или Кремль… Вопросы есть? Вопросов нет, жалоб тоже!
— Шутки, до вас солдатики мои доходят с трудом, — сбавила напор Луна и улыбнулась.
— Если шутки не доходят — почта не виновата, — засмеялся Пуля и снова достал свои два нагана, проверяя их на чистоту стволов. — Так, что, командир, вплавь… или через мост?
Георг не ответил, но снова взглянул на Уника, но тот лишь пожал плечами и вполголоса сказал: — Везде, свои сложности, но, определенно, какой-то туман в голове…
— Тогда кинем монету, у меня тоже туман… Опля, — перехватил Георг русский золотой червонец на изображении Николая II — Стало, быть, лошади могут ржать от счастья — идем через мост.
Солнце клонилось к краю горизонта, но еще было светло. Как стали подъезжать к реке густой туман покрыл низину, и лишь высокие сваи железного моста, перекрывающего широкую реку, виднелись из-за белесых облаков. Когда, копыта лошадей застукали по деревянному настилу, отправляясь в молочную пелену, Георгий почувствовал людское присутствие впереди и дал знак отряду остановиться.
Спрыгнув с лошади, командир пошел вперед рядом с лошадью. Капитан понимал, что впереди могла быть засада. Бесконечно долго, казалось, тянулся этот мост, пока не начал редеть туман и Григорий вышел с другой стороны моста. Метрах в ста от него, сразу за мостом, он увидел двоих мужичков, что сидели около костерка и думали о своем какую-то думку, не обращая внимания на незнакомца.
— Вы одни здесь? — спросил Григорий двух неопрятно одетых мужичков, в сапогах и стеганных телогрейках.
— Одни, стало быти, — ответил один из них весь поросшей щетиной от подбородка и до глаз. Его лицо было перемотано тряпкой и делало его вид жалким. У второго во рту была зажата дымящаяся трубка, он то и дело шмыгал носом.
— Картошечку бы спекли, а то угощу? — спросил Григорий, так как больше вроде бы и не было о чем спросить.
— Эх, есть не чого, зате жити весело, — сплюнул в костер перевязанный тряпкой мужичок.
— А дорога впереди свободна?
— А куди ж ий подитися, — махнул рукой один из мужичков.
Григорий, не предчувствуя беды более, свистнул своему отряду, и сам вскочил на коня. Дождавшись конников, он улыбнулся своим бойцам и повернулся снова к двух пропащим мужичкам, что сидели здесь без видимой причины.
Однако, на этот раз, он не узнал их. Два незнакомца вытащили на свет божий припрятанные где-то два обреза и подняли стволы вверх.
— Ви хто таки будете, и що вас привело сюди?
— Люди мы мирные, а вам какой спрос и сами то вы кто?
— Повстанський рух на Радянськой Украини…
— Так, что мы на Украине, разве? — невольно воскликнул Григорий, подумав про себя, что на семинаре он бы получил двойку за сегодняшний урок. «Надо ж было, в Украину залезть, да еще наскочить на представителей Повстанческой армии Батько Махно…».
— Точно так, люди мирни, видразу за мостом и почалася Украина.
— Ладно, Украина, так Украина, будь по вашему, но что вы хотите?
— Батько Махно и ми будувати нове вольне общестов без панов, без пидлеглих рабов, без багатиев, без биднякив…
— Я и мои друзья одобряют политику Батько Махно, мы собственно в Киев по делам, не могли бы вы отойти в сторонку и дать нам ходу? — спросил Григорий и оглядел свой отряд, словно проверяя — все ли были готовы «дать ходу».
— Мы е офицеры податкова инспекция Радянськой Украини, збираемо податки из усих, що въежджають, — с кислым лицом, словно мучаясь от зубной боли сказал мужичок в рванной и прожженной телогрейке и винтовочным обрезом на плече.
— Георг, это стало быть, офицеры налоговой службы Повстанческой армии Батько Махно, — пояснил лингвист Грач.
Григорий кивнул головой, что-то решая про себя и, наконец, достал золотой царский червонец, который и завел их на этот мост.
— Ну, что братки, придется распрощаться с золотым червонцем, — вздохнул капитан Семенов и высоко бросил, закрутив в воздухе, сверкающий червонец.
Махновский повстанец ловко поймал червонец и посмотрев на него, отправил в карман.
— Ми поднашений не беремо, ми для вси Украини трудимося, — спокойно и уверенно ответил саморощенный махновский таможенник.
— Так, что же вы хотите, господа хорошие?
— Ми не багати пани, а селяни, — обиделся мужичок с трубкой в пожелтевших зубах и отвернулся к ивовым зарослям, начинавшимся сразу за мостом.
Второй мужик в порванной телогрейке и тряпкой на голове — был настроен более позитивно, поэтому, не обратив внимание на реплику своего подручного, подошел к отряду и стал рассматривать орловских рысаков.
— Ох, и кони у вас гарни, так и просятси
