Роман начинается с криминального преступления на Орловщине, что открывает цепь событий, где российский спецназ оказывается вовлечен в противостояние с белогвардейским казаками, которые попадают в наше время из прошлого 1919-го года.
Авторы: James Bruce
вооруженных махновцев. Подгоняемые плетьми и казацким улюлюканьем, бойцы отряда «Нулевой дивизион», были доставлены в лагерь махновцев, что располагался в прибрежном хуторе.
— Усих обшукати, роззути, так у сарай пид охорону, — крикнул махновский начальник в черной папахе и бурке. — Так, Губенко, той, чи що рыжий нехристь тебе вдарив? Привъязати його до дерева и двадцять, нема тридцять батогив, що б не бигав…
— Я тебя на ноготок так клацкну — только мокренько будет, — схватил Григория за руку рассвирепевший огромного роста махновец, и еще с тремя дружками потащил капитана к столбу для наказаний розгами.
— Господа гарни, повидомляю вам приказ за номером 37 по войскам Украинской партизанско-повстанческой армии им. Батько Махно: «Не платит подати только медведь у берлоге: он не ест, не пьет, только лапу сосет…», — под дружный и беснующийся смех анархической смеси военных, просто уголовных бандитов и крестьян, объявил махновский полковник в папахе. — А що там баби роблять, як они Губенко?
— Так, уже боляче кусючи, а то б давно попользовал, уси сиськи поховали, як золото…
— Ну, ты не дуже, гаряча голова, Батько Махно за це по головци не погладит.
— Панасыч, так можа их Батьке на пробу послати?
— Добре, хлопцы, я в Штаб, а як повернуся думать будемо…
Махновцы успокоились и разошлись по хуторским постройкам. И лишь в воздухе свистел хлыст, приземляясь на спину капитана спецназа Григория Семенова, да крупные хлопья снега, что сменили снежную пыль, опускались на кровавую спину и превращались в алые слезы, катясь вниз. Ни разу он не застонал и не вскрикнул, загнав свою душу в такую глубокую пещеру, до дна которой было 1000 верст, несколько лет войны на Кавказе и участие в ночных секретных рейдах, против террористов. Вряд ли в ближайшие 100 лет ФСБ рассекретит или приоткроет его личный файл, раскроет все операции, которые он завершил защищая родину и интересы государства.
Наконец, махновец Губенко, весь трясясь от ненависти и усталости перестал бить капитана. Он отер пот и трясущимися руками закурил скрученную сигарету.
— Ну ти ще живий москаль? Крови з тебе багато зийшло…
— Живой, — усмехнулся через боль Григорий. — Прежде смерти не умрешь…
— Ну раз живий, це тоби вид мене на добавку, — еще раз ударил Григория Губенко, продолжая трястись от ненависти, пока два других махновца снимали рыжеволосого парня с окровавленной спиной.
— Губенко, куда его в расход или в сарай?
— Завтра порешим его, коли Понасич повернеться, — сплюнул на землю махновец, вглядываясь в глаза капитану. — Не бачив я раньше такого терплячого, хто ж ти будеш?
— Я? Смерть твоя…, — улыбнулся Григорий, понимая, что махновцы могут расстрелять его прямо сейчас, но воля и азарт были в нем также сильны, как умение воина сражаться и побеждать. — Покуда солнце взойдет, роса очи твои выест…
Вернувшиеся махновцы, которые бросили обессиленное тело капитана в амбар, где были остальные пленные, вернулись обратно. Видя, нервно курящего Губенко, один из махновцев спросил инквизитора.
— Слышь, Губенко, про какую росу и очи он толковал?
— Чужа душа — темний лес, розбери його, що вин сказав, — отмахнулся Губенко и проверил свой наган.
Неожиданно с реки принесло какие-то душераздирающие крики, а затем, что-то упало и сильно бултыхнулось в воду. Махновцы перекрестились и с испуганными лицами пошли по хатам, водкой залечивать свои нервные расстройства.
2
Григория Семенова бросили в заколоченный амбар, служивший временной темницей для пленных красноармейцев, комиссаров и белых офицеров. Пленных белогвардейских солдат махновцы отпускали по своим селам и деревням или оставляли в повстанческой армии, а красных обычно расстреливали.
— Георг, что они с тобой сделали? — кусая губы и со слезами на глазах, всплеснула руками штатный врач отряда Жара и подбежала к Григорию. — Господи, что с твоей спиной, вся кожа исполосована до крови…
— Это, ничего, это нормально, главное кости целы, а мясо нарастет, — через силу откликнулся капитан. — А этот Губенко меня лишний раз угостил плетью, вот это не по уставу, вот за это я с него еще спрошу.
— Георг, сейчас не об этом, мне надо тебя обработать. Аптечка осталась в сумке на седле, но у меня были в кармане бинты, спирт, противостолбнячные и так по мелочи…
— Ладно, Луна, не рви сердце, это мужские болячки, что со Стабом?
— Все нормально, ранение в руку, мягкие ткани, пуля вынута, перевязку сделала, а сейчас он спит.
— Тогда, можешь мной заняться, только нежно.
Пока Медведь подсвечивал лучиной, Жара обрабатывала раны командиру отряда.
— Крепко
