Роман начинается с криминального преступления на Орловщине, что открывает цепь событий, где российский спецназ оказывается вовлечен в противостояние с белогвардейским казаками, которые попадают в наше время из прошлого 1919-го года.
Авторы: James Bruce
заунывно играла гармошка, вытягивая мехами мотив песни «Черный ворон», а пленный капитан тихонько подпевал:
— Черный ворон, черный ворон,
— Что ты вьешься надо мной?
— Ты добычи не дождешься,
— Черный ворон, я не твой!
— Что ж ты когти распускаешь
— Над моею головой?
— Иль добычу себе чаешь?
— Черный ворон, я не твой!
Среди тишины где-то заухала выпь, и тотчас закуковала кукушка с другой стороны реки. «Пора», — тихо сказал Григорий и пружинисто встал на ноги. Капитан спецназа так и был раздет по пояс, не имея возможности одеть одежду на исполосованную спину. В дверь амбара, кто-то постучался изнутри.
— Що там вам бисам неймется? Али жрать хотите. Так не дозволене. Раз у день, в обид, якщо доживете, — не сдержал смех махновец и клацнул затвором винтовки.
— Дядько, дядько, — заплакала Жара и плаксиво запищала. — поди сюда.
Махновец все же поднялся от костерка и подбросил в него сена для яркости, и приблизился к дверям амбара.
— Що там тоби, дивка?
— Дядько, в туалет бы мне.
— Так не дозволене, сходь там у кут, нехай хлопци видвернутися вид твоих секретив.
— Ой боюся я здесь мужиков много, а ты гарный хлопец. Я тебя еще днем приметила, — продолжала заводить махновца Жара. — неужели не хочешь со мной познакомиться, а то я тут мышей боюсь.
Махновец, не будь простым сельским мужиком, если бы не подошел к двери.
— Ну, добре дивка, але щоб без обману було, а то можа ти тильки, шуткуешь …
— Нет дядько, ты мне сразу приглянулся.
Наконец, лязгнул засов и махновец приоткрыл дверь.
— Выходь сюди, а якщо ти ничого, може якщо сподобаешся я тебе на село поберу,
— обрадовался такому приобретению повстанец армии Махно, но тут, что-то блеснуло в воздухе, и нож воткнулся ему под сердце. Он поднял беспомощно руки, но упасть не успел, как его подхватили бойцы спецназа.
Быстро обойдя хутор стороной, пленники оказались около оврага, где стояли запряженные тачанки, в каждой по три лошади. Пуля и Кик присели на землю и крадучись начали бесшумно двигаться вперед. Из одной тачанки слышался храп, а в другой кто-то курил махорку. Пуля старался плавно двигаться, но чуткие кони все же всхрапнули и часовой привстал на повозке, осматриваясь. Снова в темноте мелькнул нож и махновец лишь упал в повозку. Второго махновца обезвредил Кик голыми руками, просигналив отряду в ночи тихим мяуканьем.
Три тачанки с пулеметами «максим» и три лошади вскоре плавно и тихо начали свое движение. Поднявшись на проселочную дорогу из оврага, они пустили лошадей в намет.
— Григорий, вот по этой дороге через поле мы выскочим на Крымский тракт, а там прямая дорога до Харькова.
— Вы езжайте, а я вас на лошади догоню, тут должок у меня остался для махновцев… Да, еще, Кик, ты так мяукал неподражаемо, это что же ты во Дворец пионеров ходил, учился?
— Да, нет, Георг, Москва-400 наш адресок…
— А, я понятливый, ну а волка сможешь изобразить, но так. Чтобы натурально и громко?
— Запросто, из голодной стаи…
— Кик, просьба огромная, вернись к коням и просигналь по полной, чтобы лошади поверили и бежали отсюда подальше…
Три тачанки рванули вперед в ночь, а Григорий, взяв две гранаты с повозки, быстро направил коня обратно на хутор. Когда капитан спецназа оказался около первого дома с открытой створкой окна, он на секунду застыл, рассматривая знакомые для него гранаты. «Ну, вот сколько лет прошло, а «лимонка» или Ф-1 почти не изменилась». Из оврага с лошадьми вдруг в ночи раздался ужасающий и зловещий волчий вой, который переливался и все больше усиливался, а затем дружный топот копыт, уносящихся в поле лошадей, разбудил хутор.
Григорий перекрестился «Боже, воздай же грешным, Крови святой не оставь неотмщенной», он сорвал чеку и бросил в окно. Как и следовало по инструкции, через 4 секунды весь дом сотрясло взрывом и пламя полыхнуло из окон. Второй дом располагался рядом, граната залетела в него, но взорвалась с опозданием. Лишь через 10 секунд, заставив капитана задуматься: «Да не зря наши конструкторы в 1926 году усовершенствовали запал гранаты, сделав его более надежным».
Капитан спецназа развернул коня, и не став смотреть на разрушения в хуторе, пустился прочь галопом. По пути движения он встретился с Киком, и крикнул ему:
— Я чуть было не подумал, что настоящие волки обложили.
— Стараемся, да и ты должок возвернул махновцам, Георг.
— Я же спецназовец, а такие долги оставлять негоже, — вдруг на все ночное поле рассмеялся капитан.
— Думаю, что скорее в тебе орловский мужик проснулся!
— Не без этого, Кик, во всех нас русских, орловских, тамбовских,
