Роман начинается с криминального преступления на Орловщине, что открывает цепь событий, где российский спецназ оказывается вовлечен в противостояние с белогвардейским казаками, которые попадают в наше время из прошлого 1919-го года.
Авторы: James Bruce
сопротивляться. Натасканная контрразведка отлавливала белых офицеров, пытаясь вербовать в ряды Белой армии, а иногда обещая выплаты больших денежных пособий. Ожесточился и белый террор. Выискивая комиссаров и работников советских органов, находящихся на территории южных городов России, белые активно практиковали самые изощренные пытки и казни, стараясь запугать население.
На железнодорожной станции было много военных Белой армии. Офицеры, солдаты, просто гражданские, но с оружием, они ожидали отправки на новые рубежи в южные регионы, на новые плацдармы. Командованию Добровольческого корпуса становилось ясно, что они не удержат рубежи на фронтах и будут опрокинуты все дальше на юг.
Спецназовцы, пока поджидали Луну и Жару, которые вместе со Стабом пошли покупать билеты в кассы, приметили нескольких праздношатающихся личностей. Они вроде бы ни кого не искали, не ждали, но ко всему присматривались и прислушивались.
— Медведь, ты лучше опрокинься на травку, а то твой гренадерский вид очень привлекает, — улыбнулся Уник, да и сам прилег на еще не померзшую траву. — Вон, смотри идут к нам, вообщем так, ложись, и что бы не спрашивали не открывай глаза, а коли начнут трясти, под дурака сработай. Да и вы разойдитесь кто куда, а то мы как футбольная команда…
Григорий Семенов и Крак неторопливо отошли в сторону и стали торговаться с вокзальной торговкой, собираясь купить семечки. Грач и Кик так же постарались завести разговор с двумя накрашенными девицами, пришедшими на станцию найти себе клиента и заработать немного карбованцев из офицерского жалованья.
— Миленький, буде хочешь в рай — передайся нам! — схватила простого вида девица с накрашенными свеклой щеками и подведенными углем бровями за рукав высокого и худощавого Грача. — Аль, у тебя повис и скис. Она затряслась в смехе и сделала непристойный жест.
— Был бы друг, найдем и досуг, — растянула губы в широкой улыбке вторая мадам постарше и одетая получше. Она прихватила Кика за пиджак и снизу вверх влюблено смотрела в его зеленоватые глаза. — К мокрому теленку и муха льнет, иди обниму да поцелую, мой миленок.
— На голое брюхо садится муха, — рассмеялся беззаботно Кик и вытащил наружу пустые карманы. — Все деньжата вышли…
— На хороший цветок летит и мотылек, — оттолкнула бойца спецназа проститутка и сделала неприятную гримасу. — А на потливую лошадь только овод садится. Маня, Маня смотри, у нас ведь только революционеры и красные без денег ходят?
— Да, Нинка, сдается мне уж больно смахивают они на большевиков, — тотчас выхватила свисток и поднесла ко рту.
— Ладно, дамы, ваша взяла, мы хоть и не красные, но не хотели бы чтобы нас опять в армию Деникина забрали, поручик Алексей Смоленский, — щелкнул каблуками ботинок Грач и приложил руку к имитируемой фуражке. — Вот хотели бы пригласить таких прекрасных дам в хороший трактир, но за неимением времени, готов спонсировать вас 5-карбованцами. Выпейте за нас!
Более возрастная проститутка, не теряя времени схватила деньги и спрятала их подальше, а затем радостно прокурено задребезжала смехом.
— Ух, Нинка, так и у курицы сердце есть, как можно кавалеров подводить пусть идут себе…
Кик лишь издалека наблюдал за площадью, но заметил как два невзрачных мужичка, чем-то похожие на бывших жандармских ищеек, а ныне контрразведчиков Белой армии, засунув руки в карманы, подошли к валявшемуся на траве Медведю и сидящему на фанерной коробке Унику. Опытный спецназовец, нутром почувствовал опасность, и притворился придурочным парнем, потерявшим на войне все, кроме такого же дурака-друга.
— Летят утки, летят утки и два гуся, — в безумии открыв рот и ведя глазами по небу напевал Уник, не обращая внимания на окружающий мир.
— Эй, ты придурок, что тут делаешь, что трешься около господ военных, — окликнул один из подошедших, заглядывая в прикрытые глаза здорового мужика с огромными кулаками. — А это, что за чудо-мудо тут разлеглось?
— Люд голодный, а кус повадный… Смерть по грехам страшна. Не бойся смерти, бойся грехов! — стал орать громче Уник, запуская «отвлекалово», что умели делать спецназовцы, тренированные на то, чтобы отвлечь и расслабить врага и нанести ему удар.
— Митя-я-я, мой братка, — плаксиво завопил Уник и обхватил плечи Медведя. — Умирати, мой Митя… Жив, да не годен, жив, да покойника не стоит…
Два белых офицера под прикрытием, с удивлением переглянулись и пожали плечами, собираясь уже уйти, но Уник, вдруг, перехватил одного из них за руку и в еще большем приступе закричал:
— Бе-бе-бе, а знаете вот и ходите, отмогильного зелья получить хотите… Все за братом моим следите, думаете он придушил убиенных офицеров,
