Десант времени

свое историческое прошлое еще со времен противостояния иностранным военным разведкам и розыска шпионов, засланных иностранными армиями в Первую мировую войну в Россию. Однако, в эпоху кровопролитного классового противостояния, контрразведчики не утруждали себя дотошными допросами подозреваемых, а после пыток отсылали вмести с расстрельными конвойными в Григоровский бор, где и вершилось правосудие. Часто по ночам волчьи стаи устраивали там волчий заунывный концерт, то ли благодаря за пиршество, то ли провожая души умерших на небеса.
Арестованный Григорий Семенов, офицер российского спецназа, вдруг оказался в полуподземной камере белой контрразведки. Двухэтажное здание с колоннами Дворянского собрания не было предназначено для тюремных камер, поэтом с десяток камер было сделано в полуподвальных комнатах. Сырой и душный воздух, попадающий через узкие решетки с улицы, перехватывал легкие и вызывало кашель, однако не это пугало капитана. Он знал, что 12 декабря, ровно через три недели, практически без боев, белые оставят Харьков и откатятся на юг. Мог ли рассчитывать опытный спецназовец и историк, по своему будущему диплому Воронежского Университета, что его забудут здесь и оставят дожидаться прихода Красной армии? Он понимал, что хоть и мал шанс для побега, но его нужно использовать при первой возможности.
   — Горохов Гаврила Савельевич? — открыв дверь в камеру, спросил надсмотрщик. — Ну тогда, пошли милчеловек, вот только колодки одень, порядок такой. Господин полковник не любят когда, без железа к нему в кабинет арестованные входят…
— Полковник? Как фамилия? — спросил Григорий. — А то может быть в Питере встречал его…
   — А, вот это ты его спроси, милчеловек, тут все же контрразведка! А ты вопросы задаешь, — вдруг засмеялся бородатый высокий охранник, заглядывая глаза в глаза капитану. — А, ты плут, рыжий, но вижу силен, не у каждого учителя такие плечи, да руки здоровые…
— Так, это нормально, спортом немного занимался, гири поднимал, — без интереса ответил Григорий, одевая себе на ноги и руки тяжелые колодки. — Застегнешь, что ли? Вытянул руки вперед спецназовец, дожидаясь пока надсмотрщик закроет их на замок.
— Ну, что милчеловек, коли готов, то пошли в грехах каяться…
Надсмотрщик вывел арестованного капитана в коридор, а тут уже ждал их второй конвоир с револьвером в руках.
— Стой и слухай мени, — остановил его второй охранник, видно из казаков с диким и злобным взглядом. — Упреждаю тебя, що б не думав убок скаканути, а то ураз пулю.
   — Хорошо, даже и не подумаю, — спокойно ответил Григорий смерив их обоих взглядом. — Как-нибудь в другой раз, когда вас не будет.
— Ну и молодец, крокуй уперед.
Григорий шел в окружении охранников и примечал выход и лестницы, пока не убедился, что бежать отсюда нелегко, и даже невозможно. Наконец, поднявшись на второй этаж, гремя цепями капитан подошел к массивной дубовой двери.
— Вашескобродь, разрешите доставить арестованного? — спросил конвойный, а затем распахнув дверь, втолкнул Григория в просторный кабинет.
Седой белогвардейский офицер без погон сидел за столом и просматривал ворох бумаг. Тут же в нескольких метрах от него сидел штабс-капитан в полевой кавалерийской форме, черных кожаных перчатках и сверкающих сапогах. Он смотрел в горящий огонь камина, и даже не взглянул на арестованного.
— Разрешите, подождать в коридоре? — спросил конвоир.
— Иди, чего уж там, раз уже привел…
— Вашескобродь, разрешите еще доложить, — вытянулся по стойке смирно караульный. — Арестованный учитель истории Горохов еще вашей фамилией интересовались.
Полковник наконец оторвал глаза от бумаг и внимательно посмотрел на учителя Горохова, а затем встал и подошел поближе, заложив руки за спину.
— Так говорите учитель Горохов? — спросил он и вдруг весело засмеялся и, встретившись взглядом со штабс-капитаном, уже захлебываясь спазмами смеха, закричал. — Валерий Валерьевич, ну вы посмотрите только на него… Да такого учителя истории можно смело ставить в строй как егеря лейб-гвардии Егерского полка, так сказать не подкачал ни ростом, ни фактурой, вон какие плечи…
— А ведь, право вы в точку попали, господин полковник, что только красные господа не придумают, вот право смешно… а пусть с него снимут одежку, уж хочется посмотреть на такого учителя истории.
Караульный попытался снять рубаху с Григорий, но мешали кандалы на руках, махнув рукой он вынул шашку из ножен и острой гардой разрезал рубаху сзади и сорвал затем ее всю.
— Ох, Вашескобродь, а на спину то его посмотрите, неушто так сейчас учителей почуют?
Караульный развернул капитана