Роман начинается с криминального преступления на Орловщине, что открывает цепь событий, где российский спецназ оказывается вовлечен в противостояние с белогвардейским казаками, которые попадают в наше время из прошлого 1919-го года.
Авторы: James Bruce
в Центральном казначействе России, — ухмыльнулся земельный курский помещик, в задумчивости почесывая бороду и подыскивая карту наиболее подходящую для ставки.
— Эх! Живи, коли можется, помирай, коли хочется! — крякнул Крапивин и поставил на свою карту 300 долларов.
— По крупным понтируете, сдается, что и карточка то у вас крупная, — нарисовался из тени вчерашний репортер газеты «Дуэль» Михнецов.
— А вам то, что с таво-с, и лошадка в хомуте везет по могуте, а вы я вижу долг на забор записали, а забор взял да упал, а за ним и долг пропал, — обозлился золотодобытчик Крапивин, напомнив Михнецову о каком-то долге, видно записанным на репортера.
— Приходится вертеться, коли некуда деться, — парировал не без робости репортер, нервно проставив 1000 карбованцев на какую-то потаенную карту, видно обдуманную заранее.
Кик еще пребывая в сладких грезах прикосновений и поцелуев Луны, машинально поставил карту и положил на нее 1000 карбованцев Украинской директории, просушенных и слегка помятых после вчерашнего купания в море. Спецназовец помнил, что Луна сама начала его целовать, а он сначала не поверил, что это не сон. Но она укусила слегка его губу и зашептала ему, что-то на ухо…, а он обнял ее и сильно прижал к себе. Вот бы также дома у него на Басманной, когда мамуля укатит на дачу… «Эх, дожить бы. Да вернуться из этого 1919 года домой, в Москву».
Франтовски одетый спецназовец вот уже проиграл 300 долларов после часу игры, когда наконец понял, что что-то не заладилось, и тут он вспомнил, что Егор Савельевич Крапивин так и сказал ему вчера, что «не радуйся первому выигрышу»… Тогда шабаш, надо валить отсюда, тех денег, что у них уже есть им хватит до Америки доплыть. Значит был прав и Стаб и Грач про закон Мэрфи……
— Засомневались, голубчик, что-то по вашему лицу не видно настроения, — спросил Крапивин Кика.
— Да нет-с, как раз настроение неплохое, а вот возьму да и поставлю 500 монетов американских. Примите ставочку? — поставил неожиданно все деньги Кик.
— Понятно, голубчик, рубль бежит, сто догоняет, а как пятьсот споткнется, неоцененный убьется, — ухмыльнулся бывший седой прокурор и, закурив сигару, кивнул головой банкомету, — Играй, что ль Мансуров, тебе сегодня определенно везет, твои курицы пляшут в кабаре, деньги тебе зарабатывают, а ты еще нас чешешь.
— Да-с, фартово и рисково, от щелчка доходят и до кулака, — начал раздачу новый банкомет Мансуров и, встряхнув свои длинные кудрявые волосы, проворно зашелестел картами.
Кик дождался раздачи и облегченно вздохнул, найдя свою карту в выигрыше. Он спокойно ожидал, когда ему отдадут его выигранные 500 долларов, и в размышлениях чего-то ждал, прислушиваясь и предчувствуя как в воздухе начала повисать напряженность.
— Выигрыши с проигрышем на одних санях ездят, — засмеялся Мансуров и переглянулся с золотодобытчиком Крапивин.
— Эх! Пошла Настя по напастям, — лишь вскрикнул репортер Михнецов, оставшись совсем без денег, и еще раз безнадежно перепроверяя свои пустые карманы.
— А вот слыхали, господа, новость? — перестал играть горский князь, который тоже много видно уже спустил, и размышлял как бы красивее выйти из игры.
— По новостям, есть у нас тут Борис Вениаминович… Так что ж за новость? — догадываясь, что скажет князь, дребезжащее засмеялся Крапивин.
— Новость такова, что завелся у нас тут в ресторации комиссар красный, вот и чешет он всех… А на что ему деньги спрашивается?
Кик понял, для чего и кого это было сказано, и понимая, что время для него закрутилось в обратную сторону, он вдруг поставил сразу все свои деньги на кон.
— Ого, голубчик, играете так, словно за вами гонятся… или в последний раз ставите? — удивились все сидящие за столом и тотчас взглянули на Крапивина, но тот лишь кивнул головой, тихо сказав: «Игра — предатель, а кистень — друг».
— Понтируйте господа, — объявил банкомет. — Небывалый банк 3000 долларов.
— Разгонись троечка по заснеженной степи, разбуди азиатскую российскую глубинку перезвоном бубенцов, — подал голос бывший директор известного торгового дома ювелирных драгоценностей и антиквариата. Он поставил 2000 долларов, написав ставку на бумажке.
— Ставлю 2 тысячи американских, не с чего, так с бубен, — кивнул головой Крапивин, даже не проставив денег, но его слово было здесь крепко.
Кик выбрал карту снова не глядя, и подсунул ее под тысячу долларов и большую стопку украинских карбованцев и объявил: «1100 долларов с хвостиком…».
— Держись за авось, поколе не сорвалось, — перехватил взгляд спецназовца не очень старый господин, по некоторым слухам бывшей судья, какого-то Крупного Санкт-Петербургского
