Роман начинается с криминального преступления на Орловщине, что открывает цепь событий, где российский спецназ оказывается вовлечен в противостояние с белогвардейским казаками, которые попадают в наше время из прошлого 1919-го года.
Авторы: James Bruce
красноармейцы, выбрать Григория Семенова начальником бронепоезда… Кто «За» — прошу поднять руки, — предложил Брылин и первый поднял руку. А за ним еще три красноармейца единогласно проголосовали за Григория.
— Спасибо, товарищи, на время проведения операции, я готов взять на себя командование бронепоездом «Грозный». Тогда коль вы мне доверили, отдаю первый приказ: возвращаться на свои бронеплатформы. Будем ждать на первой же станции приказов из Орла. Если связи не будет, то как услышим канонаду тронемся сразу обратно к Орлу и поддержим наших огнем…
6
Белогвардейский сборный конный полк, вот уже около часа как остановился около монастыря вблизи села Крутая Гора. Полковник Рохлин смотрел в полевой бинокль на укутанный черным небом город Орел, который находился в нескольких верстах от села.
Казаки и солдаты сделали привал в лесу, запалив несколько костров. Полковнику не было с кем посоветоваться и он вдруг вспомнил свою, умершую от тифа, любимую жену Варвару, которую он наспех схоронил в Москве на Дорогомиловском кладбище…
С каждым днем его все больше тянуло снова припасть к ее надгробному холмику и умереть рядом с ней. Он понимал, что Белое движение обречено на провал. Царская Россия была разрушена окончательно, а новая власть рабочего люда и крестьян с каждым днем крепла…
Рохлин понимал, что ни какая жестокость и военное искусство белых генералов Деникина, Колчака — не спасут Россию и не вернут прошлое. С этим были согласны и многие белогвардейские офицеры, но отсутствие выбора, и не имея иного пути они шли на смерть, убивая и погибая…
На часах еще не наступило 7.00, когда прискакал разъезд казаков со станции Стишь. Есаул с огромными и длинными руками был в овчинном полушубке и шашкой на боку. Утерев усы, он взволнованно выпалил:
— Вашескобродие, отбили красные бронепоезд и ушли на нем на юг… особливо там постарался этот рыжий Григорий, который от нас убег.
— Ладно, есаул, ехайте к кострам, отдохните… Да скажите, что в 7.30 выступаем. Будем бить красных нынче, а там как карта ляжет.
Разъезд казаков отъехал от полковника и вдруг есаул остановился в размышлениях.
— Прохор Степанович, что не так, али соображенья имеешь, так скажи нам. Какая думка не за горами, а то глядишь уж смерть то за плечами…
— Поглядел я на полковника, да чую смерть в нем уже гнездо свила, — сплюнул на землю есаул. — Нету нам, станичники, резона в землю ложиться с офицерьем… Жены, да детишки ждут нас. Айда от сюды по домам!
— Да, братцы горемычные… жить грустно, а умирать тошно, — подхватил и другой казак и стал разворачивать коня в обратную сторону. — Хватит отвоевались!
— Много до нас прожито, а нам маленько осталось, вот бы раз еще жинку свою обнять, — с трудом выдавил один из старых казаков, кто служил царю уже десяток лет, и спрятал невольно покатившуюся слезу.
— Гей—гей! Казаки по домам! — подхватили другие… и вот уже казачий разъезд в 15 сабель растаял в светлеющей ночи, уходя в Донские степи.
Полковник проводил взглядом ускакавший прочь казачий отряд и, опустив голову, перекрестился. «Один раз мать родила, один раз и умирать… Глядишь и Варвару свою единственную на небесах встречу сегодня», — подумал он, и вдруг ему стало светло и легче на душе, словно небесный свет к нему спустился и где-то вдалеке он увидел свою любимую жену. Она шла в том белом вышитым балахоне, в каком клан он ее в гроб, да отпевал в Дорогомиловском монастыре.
«Так, что же тянуть то дольше, раз такой знак Всевышний подает, надо подымать свой полк, взойдем на Голгофу!», — решил он, и поскакал в лагерь строить свое войско в последний бой…
Лишь первый луч солнца окрасил небо с востока и зажелтил линию горизонта, как вдали показался неприятель. Словно черная несметная волчья стая неслась конница белогвардейцев по полю вдоль железной дороги к городу.
Красные бойцы еще издали заметили неприятеля и стали в который раз проверять шашки, да оружие, что бы в самый последний момент перед решительной и кровавой схваткой не подвела амуниция. Конники подтягивали конскую сбрую и искоса поглядывали на своих командиров, желая найти в них уверенность и веру в победу.
— Семенов шли гонца пусть отзвонят на бронепоезд, может где объявился, тогда пусть сюда летит на всех парах, атакует неприятеля с тыла — негромко, но внятно отдал приказ Артузов. Он вдруг опять почувствовал тошноту, которая приходила к нему каждый раз, когда начиналась бессмысленная и жестокая кровавая людская рубка. — Передай Военкому Звонареву пусть орудия начинают бить по ним издалека, они все равно не отвернут…
Первые залпы артиллерийских
