Десант времени

что как раз вторая группа и должна напасть на него первыми со спины.
И вот уже через пять минут, прямо перед ним метрах в десяти стояло шесть крупных орловских волков, да и позади, как успел заметить капитан еще пять, которые замерли готовясь к прыжку. Почувствовав лишь скрип снега за спиной, Григорий выстрелил, почти не целясь в вожака, который прыгнул на него. С пробитой головой волк распластался рядом с ним. Затем выстрел за выстрелом оперативник стрелял, убив еще несколько волков. Неожиданно, он спиною почувствовал как один из волков ударил его передними лапами в плечи и они вместе упали на землю. Григорий продолжал орудовать ножом нанося смертельные удары хищникам, а в его правую руку через шинель вцепились клыки и начали рвать. Капитан переложил нож в левую руку и перерезал горло волку, который уже почувствовал запах его крови.
Видно хищник повредил артерию, и оперативник ощутил как из него начала хлестать кровь, унося силы. Наконец, волки отступили и ослабевший Григорий нашел силы перетянуть и забинтовать себе руку, отрывая от своей рубахи лоскуты. Волки стояли на краю поляны и ждали, пока человек уйдет прочь или ослабеет настолько, что станет их добычей. Но человек не торопился уходить, он стоял на коленях и с затуманенным взглядом оглядывался по сторонам.
«Он носил волчью шкуру и пил волчью кровь перед битвами», — неожиданно извлек из своей памяти историческую легенду о викинге Григорий и подполз к одному из волков, который с простреленным спинным кордом был еще жив, но недвижим. Надрезав ему артерию на горле, он припал к фонтанчику бьющему густой теплой кровью и начал пить. Бывший спецназовец, вдруг вспомнил: «в горячей пустыне, бесплодных соленых равнинах, безлюдных горах, в лесных зарослях и непроходимых болотах… спецназовец должен выжить любой ценой и не погибнуть».
Прошли минуты и Григорий ощутил прилив энергии и силу в теле. Он вскочил на ноги и снова побежал туда, где он должен был найти атамана Раковского, и выполнить обещание, данное комиссару ВЧК Артузову — живым или мертвым взять бандита Раковского, а также вернуться туда, где его ждали за воротами времени в будущем…
До Чертовой пустоши оставалось несколько верст, когда ночь стала терять свои краски, а луна и звезды побледнели, от всходящего солнца, которое лишь забелило дальнюю кромку лесов. В еще густых сумерках Григорий рассмотрел следы от двух лошадей. «Вчера под ночь, тут прошли», — сделал вывод Семенов и напрягая свои последние силы побежал по следу. Встречный ветер хлестал по лицу и поднимал рыжую копну волос. Лицо оперативника и его, рваная волчьими зубами, шинель была в засохшей волчьей крови.
Впереди раздался лай собаки и только сейчас Григорий вспомнил, что у него больше нет больше патронов. Остановившись, он ожидал того, кто к нему приближался, еще невидимый в ночной сырой мгле. Сначала показалась гончая собака, а затем человек с ружьем. «Охотник, с собакой!», — без волнения подумал оперативник и стал поджидать неизвестного.
— Ты кто, будешь? — окликнул его неизвестный, придерживая лающую собаку.
— Человек. Как это нормально? Да ты не бойся дядя, я не кусаюсь. Можешь не бояться так сильно…
— А что тут поделаешь, как себя защитишь от бандитов? От черта крестом, от свиньи пестом, а от лихого человека — ничем.
— Ну это, нормально, а скажи, дядя, не видел ли ты двух конников? — спросил Григорий, рассматривая следы от копыт, по которым и пришел охотник.
— Как не видел? Они сейчас у меня на кордоне лесника, остановились. А я стало быть и егерь тут и лесник. Уж пятнадцать лет, я здесь стало быть. Вот раньше платили хоть понемногу, а сейчас не с кого спросить, забыли все про леса…
— Ну это пройдет, дядя, вспомнят еще и про леса. А вот скажи мне про их планы, этих конников, что у тебя остановились?
— Так мне это неизвестно, но одного я знаю, как не знать — это атаман Раковский. Шибко опасный он, — лесник с интересом присматривался к военному в рваной, истерзанной шинели в крови.
— Это ни чего, разберемся. А ты вот, если тебе мясца надо свеженького, иди враз по моим следам… Убил я там несколько волков, глядишь стая не успеет их всех погрызть.
— Эх, на волков наскочил? Сейчас они ужас какие лютые и голодные. Как война шла, они расплодились тут, так вот теперь приходиться их отстреливать… Ну прощай, странник.
— Бывай, только ты не торопись обратно в избу… Мне поговорить там с ними надо по мужски. Ну а коли выйдет так, что найдешь ты мертвым Раковского, то сообщи в орловское ВЧК, скажи, что Григорий Семенов должок прислал, глядишь вспомнят про тебя, и на довольствие поставят.
— Вот за это спасибо, по мне так быстрее бы белым шею свернули, — обрадовался лесник.