Много столетий минуло с тех пор, как кровожадный и жестокий граф Дракула заключил договор с дьяволом и превратился в могущественного бессмертного вампира. Однако, желая приумножить свою и без того практически неограниченную власть над миром, он
Авторы: Джинн Калогридис
СТЕФАНА ВАН-ХЕЛЬСИНГА
23 ноября 1871 года
Меня разбудило мерное покачивание и чарующие звуки колыбельной песни. Может, я опять стал маленьким, и мама, напевая, качает меня на коленях, сидя в своем любимом кресле?
Я открыл глаза. Тусклый свет говорил о том, что скоро наступит вечер. Напротив меня сидела удивительно красивая женщина. Ее кожа была молочно-белого цвета, темные волосы отливали странной, мерцающей синевой. Она качала ребенка, завернутого в одеяло. Мадонна, настоящая мадонна. Сама она была одета в облегающее бархатное платье ярко-ультрамаринового цвета с атласным лифом, обшитым жемчугом и имеющим весьма смелый вырез. На голове у женщины красовалась бархатная шляпка с вуалью, которая не помешала мне разглядеть совершенные черты ее лица: крупные, выразительные глаза с длинными черными ресницами, изогнутые брови. А губы! Алые, чувственные…
Мне сразу же захотелось оказаться на месте ребенка, которого она нежно прижимала к своей груди. Как зачарованный я слушал ее мелодичный голос. Она пела на незнакомом языке. Вначале он показался мне итальянским, однако, прислушавшись, я различил в нем шипящие звуки явно славянского происхождения.
Я спустил ноги на пол и сел. Мы находились в роскошном двухместном купе первого класса. Пейзаж за окном быстро идущего поезда заметно отличался от голландского с его равнинами, польдерами
, дамбами, мельницами и непременным морем. Мы ехали сквозь слегка припорошенный снегом хвойный лес, за которым виднелись белые вершины далеких гор.
Мне сделалось страшно. Я сразу же вспомнил события вчерашнего дня. Я уже видел эту женщину, когда лежал с Гердой, внезапно превратившейся в эту обворожительно прекрасную незнакомку. Герда, милая моя Герда! Что сталось с тобой?
Увидев или почувствовав мое состояние, очаровательная сирена оборвала свою песню и сказала на безупречном немецком языке:
– Добрый вечер, Стефан. Ты хорошо выспался?
– Кто вы? – спросил я, пытаясь скрыть охвативший меня стыд.
Мой тон был резким, в вопросе слышался упрек, однако женщина засмеялась, словно услышала остроумную шутку.
– Я – твоя тетка Жужанна, – промурлыкала она, разглядывая меня с откровенным сладострастием, от которого мне стало не по себе. – Как жаль, что теперь у тебя вряд ли хватит духу повторить вчерашние шалости. Но вне зависимости от нашего родства должна тебе сказать, что ты – очень приятный молодой человек.
Я почувствовал, как у меня запылали щеки.
– Куда мы едем? – сердито поинтересовался я, маскируя свое смущение.
– Рада с тобой познакомиться, племянничек. И, дорогой мой, неужели ты думаешь, что я отвечу тебе после жуткого открытия, которое сделала вчера?
– Открытия? – оцепенело повторил я.
– Ты всегда разговариваешь вопросами? Да, мой милый, открытия. Я узнала, что ты связан с моим братом Аркадием. Я очень люблю его, но это дела не меняет. Вчера я увидела на твоем пальце след от пореза и по здравом размышлении решила, что это не просто так. Аркадий привязал тебя к себе. А посему я не собираюсь сообщать твоему отцу, где мы сейчас находимся. Думаю, он и так прекрасно знает, куда мы едем.
– И куда же?
Жужанна улыбнулась, обнажив блестящие острые зубы.
– В далекую страну за лесом.
Ребенок шевельнулся и негромко захныкал. Жужанна погладила его тонкой рукой, затянутой в кружевную перчатку. Я сразу же узнал этот детский голосок и похолодел от ужаса.
– Маленький Ян! Боже милостивый, вы похитили малыша?
Жужанна выразительно поглядела на меня.
– Но ведь это же не твой ребенок, правда?
Я напрягся, чувствуя, что теперь у меня пылают не только щеки, но и все лицо.
– Какая разница? Это ребенок моего брата!
– Успокойся, милый племянничек.
Она вздохнула, потом наклонилась к ребенку и заворковала:
– Ян. Вот, значит, как тебя зовут, мой дорогой малютка Красавец Ян, мой маленький голландский мальчик.
– Почему вы его похитили? Зачем вы причинили такую боль моему брату и его жене?
Кажется, мои вопросы обидели Жужанну.
– Я буду ему лучше родной матери. Моя забота о малютке не сравнится с тем, что он получал от родителей.
В доказательство своих слов Жужанна подняла вуаль и склонилась над малышом, чтобы поцеловать его. Одеяло наполовину скрывало от меня ее лицо, но по характерному движению скул я догадался, каким будет этот «поцелуй». Я вскочил и схватил Яна, намереваясь силой вырвать ребенка из ее рук.
Жужанна оказалась вдвое, если не втрое сильнее меня. Ребенок остался у нее,
