Дети вампира

по меньшей мере на сто лет старше Колосажателя! Я не решился спросить его напрямую и вместо этого задал вопрос о шоломонариях.

– Так их назвали по имени царя Соломона

, – пояснил Арминий. – С давних времен шоломонарии были самыми просвещенными и образованными людьми Восточной Европы. Они занимались алхимией, пытаясь разгадать тайну бессмертия, или, если угодно, философского камня. Но с определенного времени многие шоломонарии отвратились от добра и начали служить злу. В окрестностях города Сибиу, на берегу горного озера Германштадт они создали свою школу, которую называли Шоломанчей Дьявола. Говорили, будто сам повелитель тьмы наставляет их, учит заключать договоры с собой. Одни стремились таким способом достичь временных выгод, другие – постоянных. И Влад, и его отец, и дед – все они были шоломонариями. И все они использовали черную магию, дабы упрочить и расширить собственную власть.

Раньше я отказался бы даже слушать подобное. Но сейчас я сидел, ловя каждое слово Арминия.

– Влад своей жестокостью и стремлением к власти превзошел отца и деда. Ничего удивительного – он с ранних лет познал жестокость на себе. Ребенком отец сам отдал его турецкому султану в заложники. От турок он заимствовал свой излюбленный вид казни – сажание на кол. Влад жаждал вечной жизни и вечной крови, на чем и был основан его договор с дьяволом Подобно предкам, он без колебаний жертвовал своими близкими, если это обещало ему выгоду.

Меня вдруг пронзила жуткая мысль.

– Если в мире было и есть множество шоломонариев, значит, мир наводнен вампирами?

– В известной степени – да, – кивнул Арминий. – Но вампир вампиру рознь. Кровопийцы, с которыми ты столкнулся, изначально порождены Владом, а потом уже теми, кого он сделал подобными себе. Однако существуют вампиры иной природы. Все зависит от того, какой характер носил их договор с дьяволом. Разные люди преследуют разные цели. Влад жаждал бессмертия, сопряженного с кровью и мучениями, поскольку это доставляло ему удовольствие.

Я не выдержал и, ломая всякие рамки приличия, напрямик и достаточно грубо спросил:

– Но откуда ты все это знаешь? Про Шоломанчу, шоломонариев, Влада?

Я не ждал ответа. В голове кружились какие-то глупые романтические мысли. Я вообразил, будто существует и другая, тайная ветвь шоломонариев, приверженцев добра, и Арминий – из их числа. Естественно, он дал клятву никогда и никому не раскрывать источник своих обширных оккультных знаний. Но Арминий решил, что я должен знать правду. Он наклонился к спящему волку, погладил серебристую шерсть, а затем я услышал ответ… Я ожидал услышать что угодно, только не такое:

– Дорогой Абрахам, я знаю все это потому, что я – тоже вампир.

ПРОДОЛЖЕНИЕ ДНЕВНИКА АБРАХАМА ВАН-ХЕЛЬСИНГА

Я уставился на Арминия, сраженный его признанием. Мне стало страшно. Неужели я так фатально ошибся, поверив этому тихому отшельнику? Неужели весь покой, вся доброта хозяина оказались не более чем умело расставленными ловушками? Получается, бежав от одного вампира, я прямиком угодил в когти другого?

Арминий заметил мое состояние. Его тонкие губы тронула грустная самоуничижительная улыбка. Затем его лицо вновь стало серьезным и даже несколько мрачным.

– Я не собираюсь тебя пугать, но это правда.

– Так кто же ты на самом деле? – прошептал я и, только услышав звук собственного голоса, сообразил, что задаю ему вопрос.

– Тот, кого ты видишь перед собой: смиренный еврей, родившийся в Буде, еще в те далекие времена, когда там даже и не помышляли ни о каком мосте через Дунай.

– Что значит «в те далекие времена»?

Он пожал плечами, будто я спрашивал о пустяке.

– Я родился на несколько веков раньше Влада. Добавлю, что мне пришлось покинуть мою родную Венгрию, спасаясь от «черной смерти»

и начавшихся гонений на евреев. Я нашел себе тихое пристанище в глуши Валашского леса. Там я заинтересовался алхимией и знаниями, которые теперь называют оккультными.

– Так, значит, ты тоже был шоломонарием? – поинтересовался я, уже не стыдясь бесцеремонности своих вопросов.

После столь ошеломляющего признания Арминия я решил, что имею полное право вторгаться в его личную жизнь.

– Да. В те времена было принято брать себе латинские имена. Я назвался Арминием и ношу это имя до сих пор.

Он тяжело вздохнул, наверное, ему было не слишком-то приятно вспоминать собственное прошлое.

– Алчностью я ничем не отличался от Влада, только я ставил перед собой совершенно