При въезде в Москву неизвестные расстреливают иномарку, и один из пассажиров, смертельно раненный, умирает. В ходе дознания выясняется, что убитый — служащий американского госдепартамента. Поэтому дело поручается следователю по особо важным делам российской прокуратуры А. В. Турецкому, известному читателям по другим произведениям Фридриха Незнанского.
Авторы: Незнанский Фридрих Еевич
китайский карандаш. Его не покидало чувство, что заместитель Пермитин, не особенно таясь, презирает его за то, что он, новый шеф, плохой профессионал, за то, что в его лице старая шпионская крыса олицетворяет всех тех, кто превратил старый крепкий фрегат КГБ в два бессильных и слабоумных выкидыша. Нет, не хозяина вина в том, что разбежались профессионалы, ушли традиции и принципы. Он-то всерьез хочет сделать СВР такой же солидной и респектабельной конторой, как ЦРУ. Но кто-то или что-то все время мешает.
— Это провал, подумал Штирлиц, — неожиданно вслух промолвил шеф разведки сию нелепость и, опомнившись, яростно сплюнул в чистую пепельницу.
Легкий черный квадрат дискеты торжественно спрятан мной в сейф. О ней запрещено говорить вслух и даже шептаться в моем кабинете.
Я уже достаточно поднаторел в компьютерной технике, чтобы знать: пока я не буду располагать ключом к открытию этого кладезя информации, который называется «имя файла», я не смогу узнать, что записано на дискете, вдруг анекдоты про Ельцина с Гайдаром!
Слава Грязнов немного обижен на меня за то, в чем нет моей вины: он не имеет возможности оценивать степень своего риска, хочется не просто догадываться, а быть уверенным в том, что работа была не напрасной. Но я и сам ни в чем не уверен.
Недавно вызвал на ковер Костя Меркулов.
— Слушай, — говорит, — хватит вам с Грязновым дурью маяться!
— О чем это вы, Константин Дмитриевич? — учтиво спрашиваю я.
— О том, что из-за ваших дел с ГРУ вы скоро свихнетесь и генеральный с удовольствием выпихнет меня в отставку за то, что я ваше медленное сумасшествие не разглядел вовремя.
— Хорошо, — говорю, — только вы сначала анамнез мне расскажите.
— Чего?
— Ход болезни, с чего начинается, краткий анализ анализов…
— Хватит валять дурака, парни! Я про микрофончики в ваших кабинетах говорю! Поиграли в то, что вы под колпаком, нервную систему закалили — хватит! Завтра же распоряжусь «жучки» снять и на экспертизу отправить!
— И ничего она не покажет. Микрофончики на одной фабрике для всех штампуют — и для МВД, и для ФСК, и для Васи Трехпалого из Люберец!
— Кто такой Вася?
— Да так, собирательный образ. Ты не торопись, пожалуйста, Костя. С нервами и с мозгами у нас все в порядке, матерьяльчики потихоньку собираются… Я вообще-то начинаю думать, что не военная разведка нам микрофоны насовала.
— А кто же?
— А если начальник следственного отдела Шелковников Николай Николаевич?
— Кто-о?
— Он, он, а что?
Меркулов воззрился на меня в немом изумлении, потом сказал:
— Он еще со мной спорит! Ярко выраженная мания преследования. Или величия?
— Это еще почему?
Меркулов не ответил, но я сам понял, от какого предположения он удержался: от того, что я на месте начальника отдела нравился бы ему больше, чем Шелковников, Меркулов хотел бы меня видеть на этом посту. Я объясняю Косте ход своих мыслей: мой непосредственный начальник очень хочет помочь чиновнику мэрии Селиверстову, который замазался в деле фирмы «Геронт-сервис», но я на откровенное пособничество его надеждам не пошел.
— Ему сейчас не тебя надо окружать, — снова возразил Меркулов. — Ты же дело уже в суд передал…
— Так дело было еще тогда, когда материалы у меня на столе лежали.
— Должны лежать не на столе, а в ящике стола или, еще лучше, в сейфе, если ты с ними непосредственно не работаешь, — нравоучительно сказал Костя.
— Среди нас бродят такие товарищи, которым замки и сейфы не помеха, — мрачно отметил я.
— Кстати, напомнил: я запрос посылал в отделы материально-технического снабжения разведки, контрразведки и МВД — получали ли они в составе спецсредств химикат для экстренного уничтожения документов. Мне сообщили, что у нас пока таких волшебных штук никто не получал, есть попроще, такие, что уничтожают документы вместе с портфелями. Но мне там выдали полезную информацию: сейчас ведь у нас все продается — от хрена тертого до одноразовых, растворимых трусов. Почему не быть магазину, где можно приобрести подслушивающее устройство или такой порошочек, или чем там обрабатывали тот портфель. Понимаешь? Если учесть еще и этот фактор да приплюсовать к нему персоны всех тех господ, которых ты посадил за свою не очень еще длинную жизнь, — представляешь, сколько потенциальных подозреваемых?! Так что давай лучше снимем микрофоны, поднимем небольшой шумок, вот друзья и поймут, что нечего к нам с «жучками» соваться!
— Ага! Кто с «жучком» к нам придет…
— …тот с «жучком»
