Когда-то в порыве гнева он ей сказал: «Только отчаянный дурак, который не дружит с головой, захочет быть с такой как ты». Откуда же ему было знать, что этим дураком окажется именно он. И надо бы как-то охмурить красавицу и доказать, что ты вовсе не такой коим она тебя всегда считала. А, как известно, в любви и на войне все средства хороши, но с чего же начать? Может сдаться друг другу в плен и объявить перемирие?
Авторы: Заблоцкая Виктория Валерьевна
от квартиры в ее сумочке. А потом, когда дверь, наконец, открылась, я подхватил девушку на руки и понес в спальню, которую я угадал с первого раза. Слава Богу, планировка двухкомнатных квартир была одинаковой везде.
Бережно уложив ее на прохладное покрывало, я снова вышел. Закрыл квартиру на ключ и пошел заваривать этой пьянчужке чай. А пока ждал когда закипит чайник, взял из ванной полотенце и тазик, ну мало ли что. Вошел в спальню и застал Катю лежащей на животе в одних стрингах.
Вот блин… Катя, у меня ведь выдержка не железная. А изгибы чувственного женского тела были такими манящими, соблазнительными, так и хотелось к ней прикоснуться, провести кончиками пальцев по атласной коже, убрать рассыпавшиеся по спине золотистые локоны, оттянуть резинку трусиков… Ох, черт возьми.
Так, главное глубоко дышать. Сжимая и разжимая кулаки, я подошел к Кате и… накрыл ее одеялом. Надеюсь, она оценит.
Но едва ткань коснулась ее плеча, как Катя тут же проснулась, но, слава Богу, не вперила в меня непонимающий взгляд, а просто удивленно уставилась на тазик в моих руках.
— Это зачем? — она даже приподнялась на руках, но не на столько, чтобы позволить одеялу сползти с ее плеч.
— Ты сказала тебе плохо.
— У меня голова кружилась, ничем другим не страдаю.
— Уверена? Может все-таки оставить его здесь.
— Денис, иди ты в… тазик. Я сказала все нормально. — Пробубнила она и, уткнувшись в подушку, отвернулась.
Ну вот, а мне что прикажете делать?
Я пошел на кухню и выключил чайник, похоже чай пить никто не будет, а спать ужасно хотелось. Я повертел головой, разминая шейные позвонки, а затем снова вернулся в комнату Кати. Полежу немного, чтобы убедиться, что ей и в самом деле не станет хуже и все в порядке.
Но стоило матрацу прогнуться подо мной, как сразу же, послышалось недовольное бормотание.
— Денис! Ты что? Я думала, ты домой уехал! — ох, сколько возмущения, даже язык перестал заплетаться у Катерины.
— Такси уехало, до дома чертовски далеко идти.
— Вызови другое такси.
— И ты что, прогонишь меня в ночь, за то, что я тебя домой привел? Вот и вся твоя благодарность?
— Иди спать на диван!
— Он скрипит.
— Откуда знаешь?
— Догадываюсь. Мне здесь удобно, не бойся — приставать не буду.
— У-у-у, у меня от тебя уже голова болит. Конечно, не будешь, а то отобью тебе самое драгоценное, я же у себя дома.
Я только хмыкнул и снова поднялся, чтобы раздеться. Раз уж мне разрешили здесь переночевать.
— Ты что делаешь? Сказал, приставать не будешь!
— Так я и не буду, и клянусь, даже руки буду держать подальше. Но спать в одежде неудобно. — Пользуясь тем, что Катя думает, позволять ли мне ложиться около нее в одних трусах или нет, я уже остался в одних боксерах и быстренько лег к ней под одеяло.
— Ты обещал руки не распускать, — грозно сверкнув в мою сторону предупреждающим взглядом, Катя демонстративно натянула одеяло до подбородка и отвернулась.
А так хотелось сжать ее в объятьях, прижать к себе и сделать все то, о чем я так давно мечтаю, что я даже выругался, сжимая кулаки и протянув руки по швам, будто стойкий оловянный солдатик, который находился в положении лежа.
— Дэ-э-эн. — Протянула Катя.
— А.
— Убери руку. — Я улыбнулся, но придав своему голосу, как можно более невинный тембр, не без лукавства поинтересовался.
— Какую?
— Ту, которая лапает мою задницу. — Катя дернулась, пытаясь сбросить с себя мою назойливую конечность.
— Извини, не заметил.
— А я сейчас не замечу, куда приземлится мой кулак. — Угрожающе пробубнила Катя. — Дэн!
— Что?
— Убери на хрен руку, я сказала!
— Уверена?
— Да!
Ну что ж, желание женщины для меня закон, хотя от накатившего возбуждения и того, что желанное тело так близко, ночка обещала быть долгой. А когда еще спустя пару минут Катя начала постанывать, я не смог не поддеть ее.
— Кать, перестань, а? А то сейчас эти же звуки будешь издавать совсем по другому поводу.
— Извращенец, мне тут плохо, а он. О-о-ох… никогда не буду больше столько пить.
— Может тазик все-таки принести?
— Яду себе лучше принеси и вообще… — Катя громко зевнула, продолжая бессвязно бормотать. — мне тут… няньки… не… не нужны…
И на этом Катерина замолкла, как будто только что работающее радио отключили. Уснула все-таки. А вот я не смог. Лежал, как дурак, и улыбался, глядя в потолок. И хотя Катя была не в состоянии что-либо понимать и адекватно на меня реагировать, я считал, что то, что мы спим сегодня вместе — это уже огромный шаг вперед. Все конечно, не так как я представлял в идеале, но и так сойдет. По крайней мере, она ко мне быстрее привыкнет, поймет,
