Когда-то в порыве гнева он ей сказал: «Только отчаянный дурак, который не дружит с головой, захочет быть с такой как ты». Откуда же ему было знать, что этим дураком окажется именно он. И надо бы как-то охмурить красавицу и доказать, что ты вовсе не такой коим она тебя всегда считала. А, как известно, в любви и на войне все средства хороши, но с чего же начать? Может сдаться друг другу в плен и объявить перемирие?
Авторы: Заблоцкая Виктория Валерьевна
На столе стояли две чашки, а коробочка с зеленым чаем, говорила о том, что Денис планировал и сам выпить полезной горячей жидкости с утреца. Тяжело выдохнув, я взяла чайник и стала разливать кипяток, глядя на разбухающие в нем сухие листочки. Как внезапно раздавшийся голос за моей спиной, заставил меня вздрогнуть и нечаянно зацепить чашку с уже налитой туда водой.
Горячая жидкость вылилась прямо мне на ногу, я даже подскочила от неожиданности и боли пронзившей меня насквозь.
— Твою мать! Твою мать! — запричитала я, прыгая на одной ноге и глядя, как пальцы на ногах начинают краснеть.
— Подожди, — скомандовал Денис и подхватил меня на руки.
Правда от дикой боли я и не пыталась сопротивляться, и тупо строить из себя великомученицу, попеременно напоминая, что и сама-то могу дойти до ванной комнаты. Меня опустили на краешек холодной ванны, Денис задрал мою штанину и включил воду. И когда холодные струйки побежали по покрасневшей чувствительной коже, я вмиг ощутила невероятное облегчение.
— Спасибо, — благодарно прошептала и в блаженстве откинула голову на мускулистую грудь мужчины, который все это время стоял сзади и заботливо поддерживал меня.
— Не за что, — я скорее чувствовала, что он улыбается, чем видела это. Моей макушки коснулись губы в еле ощутимом поцелуе и я довольно прикрыла глаза.
«Вот говоришь тебе, говоришь, а толку никакого. Ну, ведь суперский мужик он, Кать. Скажи еще, что я вру», — на этот раз я молчала. Добавить было нечего, и я впервые полностью и безоговорочно согласилась с голосом, который жил в моей голове.
Меня снова подняли на руки и отнесли на этот раз назад в спальню. Утренний бардак я так и не успела убрать, а потому Денис уложил меня на расстеленную кровать и сам присел рядом, внимательно разглядывая мою красную, словно у рака, конечность. А потом спаситель поднялся и, внимательно посмотрев на меня, спросил:
— У тебя «Пантенол» есть?
— Ага, — машинально кивнула я. — В ванной, в шкафчике за зеркалом.
Денис опять вышел. А я продолжала думать, что все у нас с ним не как у людей. Даже поговорить нормально не можем, потому что либо я его избегаю, либо пьяная в стельку, либо, как истинный мазохист, лью себе кипяток на ноги. М-да, это было бы смешно, если б не было так грустно.
— Штаны надо снять, а то они мокрые, — с порога «обрадовал» меня Дэн и, поставив на прикроватной тумбочке заветное лекарство, потянулся к поясу.
— Я и сама могу, — схватившись за его руку, я попыталась его остановить.
— Ты будешь два часа возиться, а я сейчас быстро это сделаю и приступлю к обработке обожженной поверхности.
Уф, надо же, как это прозвучало.
— Надеюсь быстро у тебя только по части раздевания, — пробормотала себе под нос.
— Что?
— Ничего. Ой, — даже опомниться не успела, как резко дернув за штанины, Денис ловко стащил с меня брюки.
А вот теперь я покраснела. Да ладно, скромница из меня никакая, мы, как ни как этим утром проснулись в одной кровати, и я была только в одних трусах. И сейчас, Слава Богу, они на мне, но отчего-то складывалось впечатление, что я тут с голым задом перед ним сижу.
Однако Денис, надо отдать ему должное, на мой зад ни разу не покусился. Даже как-то обидно стало. Он полностью сфокусировал внимание на верхней части моей стопы и, встряхнув баллончик с лекарством, стал равномерно наносить его по всей пострадавшей поверхности.
— Когда я сказал, что мы переспали, я лишь имел в виду только это, — заговорил Вершинин и, закончив пшикать на мою ногу, поставил баллончик на тумбочку.
— А что еще можно было иметь в виду?
— Не то, о чем подумала ты.
— А ты знаешь, о чем я думала? — хотя его слова не лишены логики, я думала именно о том, на что он сейчас намекает.
— Догадываюсь. Но мы просто спали вместе, тебя я не трогал. Уж поверь, если бы мы занимались любовью, то ты бы это запомнила, и на следующее утро у тебя бы не возникло сомнений по поводу — было ли что-то между нами или нет.
Его слова, вкупе с упоминанием о занятии любовью, заметьте именно любовью, а не секс или перепихон, и мерные поглаживания моей щиколотки еле ощутимыми прикосновениями теплых мужских рук, сделали свое дело. Это было так приятно и одновременно становилось так хорошо, что всякая боль, как головная, так и та, что терзала сейчас мою ногу, отступали на второй план. А вместо этого по телу разливалось томление, чувствовалась какая-то невероятная расслабленность. В горле пересохло, а взгляд то и дело приковывали его губы.
— Ты такой самоуверенный, — произнесла я, хотя была не уверена, что это прозвучало с издевкой.
— Угу. Это не самоуверенность, это констатация факта, — его рука переместилась выше, погладила
