надежды взглядами моделей. Всех, кроме высокородных. Эти генномодифицированные восторженно взирали на Сани и с радостью выполняли все упражнения, в то время как половина девушек уже постанывая валялась на траве, не в силах подняться.
Зато Сани я решила возвести в ранг сержанта. Ее речь должности явно соответствовала:
— Эй ты, кудрявая блонди, чего разлеглась?
— Ты, с надписью «Поцелуй меня» на верхних девяносто, хочешь заплыть жиром? Вставай и борись с целлюлитом, он не дремлет!
— Красотка в белых шортах. Да-да, я тебе говорю, толстуха, хватит стонать! Упала и начинай пресс качать!
— Эй, вобла сушенная, качай попу, доска плоская!
Я медленно подошла к сержанту Сани, повосторгалась еще парочкой заковыристых выражений, но все же:
— Эм, детка, — Сани повернулась ко мне, от чего ее огненные волосы блеснули ярким переливом в лучах восходящего солнышка, — ты чего злобствуешь, а? У нас армия Любви или лагерь для военнопленных? Прекрати истязать девушек.
Со стороны моделей послышался полный облегчения стон, зато возмутились генномодифицированные:
— Нет, нет, — та самая Дерганная Дел, — это потрясающая зарядка, давайте еще хоть с часик позанимаемся.
Ну нет так нет. И пожав плечами, я приказала:
— Кто устал, идет со мной, а высокородные могут продолжать.
Кажется, теперь меня все любят. И генномодифицированные и нормальные и даже Сани, которая всегда любила командовать.
Подойдя к креслу, взяла сейр и удивленно замерла — один пропущенный вызов от Киану. Руки дрогнули. Спина мгновенно взмокла. И уже не важны стали модели и оба Джерга, да и вся эта работа… Неужели он узнал правду и сейчас хочет… прощения попросить?
Я так и замерла, вглядываясь в сверкающую поверхность, но меня окликнула одна из девушек:
— Мэм, так куда сейчас?
— Что? — я прижала сейр к груди, мысленно молясь всем известным пантеонам разом.
Осознание ситуации пришло не сразу, но едва я вспомнила, где нахожусь, сориентировалась мгновенно:
— У вас есть пятнадцать минут, чтобы принять душ и привести себя в порядок, после этого жду всех в гостиной.
И крепко прижимая свой пропуск в счастливую жизнь, я поторопилась в свою комнату.
Пробежав по трем ступенькам к выходу на задний двор, мчусь по коридору, поскальзываясь в этих ужасных тапках. Бросаю их на половине пути, бегу босиком. Врываюсь в свою комнату и…
— Сигнал потерян. — сообщил чертов переносной сейр.
Тут коридор наполнился разочарованными криками и я поняла — вода тоже закончилась! Чертовы Джерги! Психанув окончательно, опять же босиком срываюсь на забег до комнат этого самого Джерга-младшего.
Я ворвалась без стука, все равно генномодифицированного тут нет, возликовала едва узрела символ восстановленной связи и тут… вспомнила, как я выгляжу — в старой вылинявшей пижаме, не умытая и непричесанная, не накрашенная! Какой ужас! И бросив сейр в спальне Джерга, я начала очередной забег в свою комнату, на сей раз босиком.
На подобный случай у меня было платье! Розовое, которое так подчеркивало мои темные волосы и глаза. Короткое — как раз чтобы продемонстрировать, что спортзал избавил меня и от намека на целлюлит. Ну и чулочки под все это черные, с комплектом весьма откровенного черного белья. Как я одевалась история особая, могу сказать только одно — быстро! После чего я вырвалась в коридор и заорала:
— Джастин!
Мало кто знал, что наш психолог с голубым отливом, это раз, и прекрасный визажист это два. Когда вызванный торопливо шагнул в мою комнату, я взмолилась:
— Сделай меня красивой!
Через пятнадцать минут, накрашенная под естественный стиль, с уложенными по плечам распущенным волосиками, на которые столько восстановленного воска пошло, что страшно представить, с туфлями в руках, то есть все так же босиком, я мчалась обратно на второй этаж в обиталище Джерга-младшего. В чулках на этом каменном полу я несколько скользила, но это все были такие мелочи.
Вновь ворвавшись в комнаты работодателя, я постаралась отдышаться, затем надела туфли, которые Джастин называл «стиптизерские» и гордо вышагивая на двенадцати сантиметровой шпильке, направилась в спальню. А здесь, после прошедшей ночи было несколько не прибрано. Едва не рыча от злости, феерически навожу видимый порядок, поднимая оброненное покусительницами на высокородного.
Затем заправляю постель, ну а теперь самое важное — небрежно лечь поперек постели, словно случайно позволив подолу платьишка приподняться и обнажить кружевной край чулок. Достала зеркало, оценила свой вид — осталась довольна. Выгляжу секси, плюс как оказалось потрясно смотрюсь на черном шелковом
