Девушка с Косой

расслабиться. Мик ушел со своей теткой, и они уже минут пятнадцать о чем-то переговаривались у дальней двери. А я…
А что я. Я все понимаю. И если он решит сейчас уйти — слова не скажу. Потому что права не имею.
Это из-за меня он вляпался в трибунал. И вообще, что-то со мной явно неправильно по их незыблемым законам. А если в следующий раз мы погибнем из-за моих закидонов и инстинктов?
Лучше я тихо сдохну в одиночестве, чем потащу его за собой. Кажется, я понимаю его прежнего Мастера… понимаю, почему она его «отбросила». Если для меня шансов нет — пусть он выживет!
— Не смей даже думать! — неожиданно зло прошипели мне прямо в ухо, а потом как следует встряхнули. — С чего ты взяла, что я покорной овечкой вернусь в клан и оставлю тебя одну? И после этого смогу спокойно продолжать жить?! — он очень выразительно-гневно замолчал, а потом уже спокойнее выдал:
— Неужели в твоих глазах я такая мерзкая сволочь? — Мик слегка улыбнулся, чуть разряжая обстановку.
— Ага, очень мерзкая, — я прильнула к нему и уже привычно спрятала лицо у него на груди. А если там и были слезы, никто теперь не увидит. — Трясешь, как грушу. Я язык себе прикусила!
Стало так тепло и уже не страшно. Вдвоем-то. Малодушно, конечно, радоваться тому, что это теперь не только мои проблемы… но по-другому у меня не получалось.
— Соберись. Когда нам слово дадут, ты передашь его мне. Я уже придумал, как нам вывернуться. Поняла? Главное, держись уверенно, не мямли, верь в свои слова и наши силы. Члены комиссии, конечно, не дознаватели, но цвирки тёртые, почувствуют слабину — во ржу перетрут.
— Есть, мой генерал, — я вытерла слезы и усилием воли переключилась в «боевой» режим. Как-никак я педагог. А семиклассники в любой питерской школе любому трибуналу фору дадут. Ничего, усмиряла же!
Ровно через полчаса я с самым независимым и невозмутимым видом сидела на скамье, установленной в центре круглого зала, и смотрела на такого же собранного, невозмутимого Мика, четко проговаривающего свои аргументы. Четко и нудно… но, наверное, так надо.
— Согласно всем известным данным, в ауре существа, душа которого готова покинуть тело, всегда присутствует метка Смерти. Видеть эти метки может обученный Мастер или Оружие. На объекте нашей охоты тоже присутствовала метка, но она мерцала: то пропадала, то вновь возникала. — Мик незаметно перевел дух и продолжил:
— Согласно трактатам, написанным ещё прародителями и переданным потомкам без единого исправленного слова, такое поведение метки означает, что судьба объекта еще не решена.
— И вы решили вершить судьбу сами? — насмешливо, с издевкой спросил один из судей.
— Нет, мы решили как можно эффективнее выполнить наш долг. Объект — самоубийца, что вы можете легко увидеть в описании задания. Как почтенная комиссия знает, при подобной смерти появляется множество тварей скверны разных уровней. И очень часто даже опытные профессионалы не способны выловить их всех, особенно если они сразу разбегаются. Также известно, что множество тварей в душах других существ порождает сама Смерть, и умирающий сам не является носителем. С учётом мерцающей метки, я считаю, что нами был выбран оптимальный вариант.
— То есть, если бы метка не мерцала, никаких действий по спасению вы бы не предприняли? — удивлённо поинтересовалась еще одна женщина из комиссии.
— Да, — серьезно кивнул Микаэль, — Мы молоды, но вполне адекватны. И никогда не стали бы нарушать постулаты Призмы, тем более зная, что за каждым нашим шагом следит комиссия. Да и все мы прекрасно знаем, что в ином случае спасение объекта было бы бесполезно. Ведь тот, кому суждено умереть, — всё равно умрёт. Через минуту, час, максимум день.
А вот это он сказал не столько для них, сколько для меня. Но я и не собиралась спорить. Только сейчас, проанализировав случившееся, я понимаю, что эта самая мерцающая метка и сбила меня с толку, хотя я даже не знала, что это такое. А иначе… да, было бы жалко, горько, досадно, больно… но это был бы чужой выбор, повлиять на который никто не имеет права.
— Очень неоднозначная ситуация. Комиссия удаляется в зал закрытого голосования, — объявил тем временем представительный дядька в бордовой мантии, и все двенадцать заседателей дружно встали. И потянулись к боковой двери, что-то обсуждая между собой вполголоса.
Судя по тем взглядам, что они на нас бросали, шансы у нас есть, но их… как бы так сказать… немного.
— Не дергайся, — Мик сел рядом со мной и приобнял меня за плечи. Потом досадливо встряхнулся, стянул куртку и укутал. И даже не посмотрел на оставшихся в зале зрителей, среди которых была его тетка вместе со своими тремя Оружиями.
А вот я не выдержала и скосила на них