Десять международных премий в области остросюжетной литературы. Супербестселлеры, переведенные на 36 языков и изданные тиражом свыше 50 миллионов экземпляров! Сенсационные детективы «Луна без курса», «Поэт», «Теснина», «»Линкольн» для адвоката». Это — Майкл Коннелли. Король детектива.
Авторы: Майкл Коннелли
тут заметил слева от себя двух мужчин, тоже явно не желающих сталкиваться с полицией.
Босх последовал за ними, надеясь, таким образом, быстрее оказаться на нейтральной территории.
Двое мужчин нырнули в узкий проход между двумя закрытыми лавками. Босх проделал то же самое.
Проход вывел его к лестнице в подвал, где располагались складские помещения, принадлежавшие владельцам ларьков и киосков на первом этаже, имеющих ограниченное торговое пространство. Босх спустился вслед за мужчинами на один этаж, затем повернул направо и увидел, как те направляются к подсвеченному красному иероглифу над дверью. Мужчины вышли в дверь, и тут прозвучала сирена. Босх бросился к двери и тоже выскочил наружу. Он очутился на уже знакомой ему пешеходной дорожке, быстро дошел до Натан-роуд и начал оглядываться в поисках «мерседеса» Суна.
Какие-то фары мигали в полуквартале от него, поодаль от скопления полицейских машин, беспорядочно припаркованных перед входом в оцепленное здание. Босх обрадовался, узнав знакомый автомобиль. Сун стронулся с места и подкатил к нему. Босх направился было к задней дверце «мерседеса», но потом, сообразив, что Элеонор с ними больше нет, сел спереди.
— Вас долго не было, — сказал Сун.
— Да… Давайте выбираться отсюда побыстрее.
Сун бросил быстрый взгляд на портфель и на кровоточащие костяшки пальцев Босха, сжимавших его ручку. Он ничего не сказал. Просто поддал газу и направил машину прочь от «Чунцин-мэншнз». Босх, повернувшись на сиденье, посмотрел назад. Его взгляд побежал вверх по зданию, до того этажа, где они оставили Элеонор. Почему-то Босху всегда казалось, что они состарятся вместе. Их развод тут как бы не имел значения, другие возлюбленные не имели значения. У них всегда были зыбкие, лишь от случая к случаю возобновляющиеся отношения, но это тоже не имело значения. В глубине души он всегда считал, что все их расставания не навсегда и в конечном счете они будут вместе. Конечно, их объединяла Мэделин, и она навсегда осталась бы связующим звеном между ними. Но Босх верил, что есть и другие звенья.
Сейчас всему этому настал конец, причиной чему были его неверные поступки. Сыграло ли тут роковую роль проводимое им расследование, или же к трагедии привела дурацкая оплошность, когда он выставил на обозрение свои деньги, — уже не имело значения. Все дороги вели к нему, и Гарри плохо представлял себе, как будет жить с этим всю оставшуюся жизнь.
Он наклонился вперед и обхватил голову руками.
— Сун Йи, прости… я тоже ее любил.
Тот долгое время не отвечал, а когда заговорил, вывел Босха из состояния ступора и вернул к насущным нуждам:
— Сейчас надо найти твою дочь. Ради Элеонор мы обязаны это сделать.
Босх выпрямился и кивнул. Потом поставил себе на колени портфель.
— Остановись у обочины при первой возможности. Ты должен взглянуть на эти бумаги.
Прежде чем остановиться, Сун сделал пару поворотов и на несколько кварталов увеличил расстояние между ними и «Чунцин-мэншнз». Он подъехал к тротуару напротив довольно захудалого базара, наводненного туристами.
— Что там за торговля? — спросил Босх.
— Это нефритовый рынок. Очень популярен у людей с Запада. Здесь ты не будешь выделяться.
Босх открыл портфель и вручил Суну растрепанную пачку гостиничных бланков. Там было их по меньшей мере штук пятьдесят. Большинство были заполнены по-китайски.
— Что мне искать? — спросил Сун.
— Дату и номер комнаты. В пятницу было одиннадцатое. Нам нужно одиннадцатое число и номер комнаты пятнадцать четырнадцать. Этот бланк должен быть в пачке.
Сун углубился в чтение. Босх некоторое время наблюдал за ним, а потом взглянул на бесконечные ряды киосков нефритового рынка и стариков и старух за прилавками, продающих свой товар под шаткой крышей из клееной фанеры и парусины. Кругом теснились толпы входящих и выходящих покупателей.
Босх вспомнил нефритовых обезьянок на красном шнурке, найденных в комнате дочери. Значит, она бывала тут. Он задался вопросом, уходила ли она так далеко от дома самостоятельно или с друзьями — быть может, с теми же Хи и Квиком.
Снаружи, у одного из выходов, какая-то старуха продавала ароматические палочки, а рядом в ведре что-то горело. На складном столе перед ней выстроились изделия из папье-маше, предназначенные для сжигания. Босх увидел вереницу тигров и удивился, не понимая, зачем умершему предку тигр.
— Есть, — отвлек его от созерцания Сун.
Он протягивал Босху гостиничный бланк.
— О чем там говорится?
— Туен Мун. Мы едем туда.
Босху послышалось «тин мун».
— Что значит «тин мун»?
