Дикая звезда

границы с Луизианой. По-моему, мой дед построил его в 1784 году. Разумеется, под сильным испанским влиянием.
О проклятие!
— Что? Расскажи мне о нем побольше.
— Рабы. Когда я уезжал десять лет назад, в Уэйкхерсте жили больше пятисот негров.
— Боже мой, что же они делают? Это же целая армия!
— Большинство из них работают на хлопковых плантациях, с рассвета до темноты, остальные — ремесленники: кузнецы, лудильщики, каменщики, плотники, ну и, конечно, прислуга в доме — около тридцати бедняков, обслуживающих белых. Няня-негритянка Бас, старая и сморщенная, как чернослив, была мне второй матерью. Неграм в Уэйкхерсте жилось лучше, чем на других плантациях. Они ели два раза в день, имели нечто вроде больницы, и любые наказания ограничивались двенадцатью ударами плетки надсмотрщика, тоже раба, но более образованного. Если бы я остался, то, вероятно, не очень задумывался бы над этим. Видишь ли, это были образ жизни и экономическая необходимость. Но теперь… Я вряд ли смог терпеть это дальше. — Брент рассмеялся. — Теперь я «.масса», а ты, дорогая, «миссис».
— Освободи их, — сказала Байрони без всякого предисловия.
— Освободить? Они же неграмотные, забитые и все из-за белых. Может быть, ты и права. Что же касается милейшей Лорел…
— Я поняла, что милейшая Лорел наделена превосходным вкусом к мужчинам. Однако с ее стороны было не очень разумно соблазнять восемнадцатилетнего юношу.
И сделать таким подозрительным к женщинам.
Таким подозрительным ко мне.
Байрони не терпелось увидеть Лорел. Губы у нее сжались в тонкую линию.
— Ты, вероятно, права, но я и сам был хорош.
Впервые переспал с женщиной, когда мне было четырнадцать лет, а в семнадцать уже был грозой всей округи. Черт возьми, я спал даже с двумя негритянками.
Видишь ли, это делал буквально каждый мужчина, так было принято. Меня называли enfant terrible — несносный ребенок и хихикали за моей спиной. Думаю, до того рокового дня отец гордился мною. Теперь, Байрони, ты знаешь мое прошлое, по крайней мере видишь, как все началось.
Байрони широко улыбнулась:
— По пути в Начиз расскажешь мне подробности твоей жизни за последние десять лет. Не называли ли тебя «несносным мужчиной»?
— Некоторые называли. Но теперь это не имеет значения. Ты уверена, что хочешь поехать со мной, Байрони?
— Ты же обещал мне свадебное путешествие, помнишь?
— А как насчет кнута?
— Кнут — мой постоянный спутник, — подтвердила она. — Я очень сожалею о смерти твоего отца, Брент.
— Я тоже. Не знаю, почему он не написал мне перед смертью. Я обязательно бы съездил домой.
— Подозреваю, дело, вероятно, в гордости.
Брент повернулся и внимательно посмотрел на Байрони.
— Ты сообразительная, Байрони.
— Я же купила кнут!
***
Вечером следующего дня Хаммонды, одетые для официального визита, прибыли на ужин в дом Сэкстонов. Там уже были Хорас и Агата Ньютоны, а также Сент Моррис и Тони Доусон.
— Прекрасно выглядите, Байрони. — Чонси крепко обняла приятельницу и улыбнулась мужу озорной улыбкой. — Дел восхищен тем, что вы пришли.
Говорит, что забыл, как выглядит нормальная женщина. На кого я сейчас похожа!
— У тебя величественный вид, Чонси, — заметил Брент. — Настоящий клипер под парусами из голубого шелка.
— Не забывайте про кружева, Брент!
— Я сижу рядом с Тони? — обиженно спросил Сент Дела Сэкстона по пути в столовую.
— Простите, старина, но Тони может быть очень приятным собеседником, когда в ударе.
— Чонси родит в следующем месяце. Меня удивляет, зачем вы вообще меня пригласили.
— Она такая громадная, вот я и забыл, — заискивающе проговорил Дел и повернулся к Байрони, сидевшей справа. — Вам идет золотистый шелк, дорогая. Что же касается этого деревенского дурня, — продолжал он, указав движением брови на Брента, — то я просто удивлен, что его не прикончили. Я наслышан о вашей драке.
— Имело место некоторое расхождение во мнениях, — непринужденно заметил Брент. — Ничего бы не произошло, согласись тот парень со мной. По правде говоря, даже не помню, о чем, собственно, шла речь.
— Просто понадобилась хорошая драка ради самоутверждения в мужественности, — вполголоса объяснила Байрони Чонси и Агате.
Агата послала влюбленный взгляд мужу.
— Не так давно и Хорас напивался до чертиков и затевал свару.
— Бедный Сент, — заметила Байрони. — Не понимаю, как вам удается сохранять в неприкосновенности свой мужской образ. Судя по вашим габаритам, вряд ли кому-нибудь придет в голову подраться с вами.
— Добрые миссионеры говорили мне, что Бог все взвешивает на весах. Такой крупный парень, как я, ласков как ягненок.