«Изгоняющий дьявола» Уильяма Питера Блэтти уже занял прочное место среди мировых бестселлеров. Он выдержал множество переизданий не только в США, но и в других странах мира и был переведен на десятки языков.
Авторы: Блэтти Уильям Питер
была весьма нежная. Внешне тщедушный, в минуты испытаний он проявлял недюжинные силу и храбрость. Однажды Аткинс умудрился даже повязать сумасшедшего наркомана, настоящего верзилу, когда тот, набросившись на Киндермана, приставил к его горлу нож. А когда дочь Киндермана попала в автомобильную катастрофу, чуть было не закончившуюся для нее трагически, все тот же Аткинс двенадцать дней и ночей проторчал в больнице возле нее. На работе он тогда взял внеочередной отпуск. Киндерман обожал своего помощника. Аткинс же, как верный пес, платил преданностью.
— Я тоже здесь, Мартин Лютер, и я слушаю. Киндерман, иудейский мудрец, весь во внимании. Я слушаю тебя,
Аткинс, ходячее ископаемое. Рассказывай. Докладывай. Какие у нас там добрые вести из Гента? Обнаружили какие-нибудь отпечатки пальцев?
— И очень много. На всех веслах. Но они какие-то смазанные, лейтенант.
— Какая жалость.
— Несколько окурков,— протянул Аткинс с неуловимой надеждой в голосе. А это уже кое-что да значило. По ним можно было определить состав крови.— Да, еще пара волосков на трупе.
— Вот это уже теплее. Гораздо теплее.
Подобная находка действительно могла облегчить поиски.
— И вот еще,— добавил Аткинс, протягивая Киндерману целлофановый пакетик.
Следователь осторожно взял его в руки и, поднеся поближе к глазам, нахмурился. Внутри пакета находилась розоватая пластмассовая безделушка.
— Что это?
— Заколка для волос. Женщины такие носят.
Киндерман прищурился, пристально разглядывая заколку.
— На ней что-то написано.
— Да, «Большие Виргинские водопады».
Опустив пакет, Киндерман взглянул на Аткинса.
— Такие штуковины продаются в сувенирных ларьках рядом с водопадом,— сообщил он.— У моей Джулии была такая же. Но это было давно, Аткинс. Я сам ее покупал дочке. Вернее, даже не одну, а пару. У нее их было две.— Следователь вручил пакет Аткинсу и глубоко вздохнул.— Это детская заколка.
Аткинс пожал плечами. Бросив взгляд на сторожку, он сунул пакетик в карман.
— Эта женщина все еще там, лейтенант.
— Сделай одолжение, скинь, пожалуйста, эту козырную фуражку. Мы же не собираемся снимать фильм о морском флоте, Аткинс. Война давно закончилась, хватит бомбить Хайфон.
Аткинс послушно стянул с головы фуражку и, засунув ее в другой карман бушлата, поежился от холода.
— А теперь надень ее,— тихо приказал Киндерман.
— Да нет, все нормально.
— Ошибаешься. Твой «ежик» еще козырнее. Надевай.
Аткинс колебался, а Киндерман продолжал настаивать:
— Давай-давай, надевай. Холодно ведь.
Аткинс снова натянул фуражку.
— Женщина еще там,— повторил он.
— Кто — там?
— Ну, та самая старушка.
Труп обнаружил на пристани воскресным утром 13 марта Джозеф Маннике, владелец лодочной станции. Он спозаранку приехал в тот день на работу: надо было приготовить закуски, снасти и различное снаряжение, а также и сами лодки для туристов — обычные двухвесельные, каяки и каноэ.
Заявление Манникса отличалось краткостью. Вот оно:
«Меня зовут Джо Маннике. И что дальше?
(В этом месте его перебил полицейский.)
Да. Да, я вас понял, я все понимаю. Меня зовут Джозеф Фрэнсис Маннике, я проживаю по адресу: тридцать шесть восемнадцать, Проспект-стрит, Джорджтаун, Вашингтон, округ Колумбия. Я владею лодочной станцией на Потомаке и сам управляюсь со всем хозяйством. Я приехал сюда утром, около половины шестого. Обычно я так и приезжаю на станцию — надо приготовить закуску и сварить кофе. Посетители являются не раньше шести, иногда им приходится даже чуточку подождать меня. Сегодня, правда, никого не было в это время. Я поднял газету, которую мне обычно оставляют на пороге, и — о Боже мой! Боже!
(Небольшое замешательство, свидетель пытается успокоиться.)
Я открыл дверь, вошел внутрь и поставил кофе. Потом отправился на пристань, чтобы пересчитать лодки. Иногда их отвязывают. А бывает, пускают в ход и кусачки — тогда хана цепям. Поэтому я их всегда пересчитываю. Сегодня все лодки оказались целехоньки. Тогда я поворачиваюсь, чтобы вернуться в домик, и вдруг вижу тележку этого мальчугана и пачку газет, а потом вижу… вижу…
(Свидетель жестом указывает на тело жертвы; он не в состоянии продолжать рассказ. Полицейский вынужден отложить дальнейший допрос.)».
Жертвой оказался Томас Джошуа Кинтри, двенадцатилетний темнокожий, сын Лойс Аннабель Кинтри, тридцативосьмилетней вдовы, преподавательницы иностранных языков в Джорджтаунском университете. Томас Кинтри развозил номера газет «Вашингтон пост». Предполагалось, что газету он должен был доставить на пристань
