«Изгоняющий дьявола» Уильяма Питера Блэтти уже занял прочное место среди мировых бестселлеров. Он выдержал множество переизданий не только в США, но и в других странах мира и был переведен на десятки языков.
Авторы: Блэтти Уильям Питер
примерно в пять часов утра. Маннике позвонил в полицейский участок в 5 часов 38 минут. Труп был опознан сразу же, поскольку на зеленой клетчатой ветровке, принадлежавшей жертве, обнаружили нашивку с его именем, адресом и телефоном: Томас Кинтри был немым от рождения. А на этом участке он работал всего тринадцать дней, поэтому-то Маннике его и не узнал. Зато Киндерман с ходу опознал жертву. Этого мальчугана он встречал в полиции.
— Старушка..— печальным эхом отозвался Киндерман. Затем его брови изумленно поползли вверх, и он снова уставился на реку.
— Она в сторожке на пристани, лейтенант.
Киндерман обернулся и в упор глянул на Аткинса.
— Ей там тепло? — забеспокоился он.— Вы уж пошу-стрите там, чтобы она не замерзла.
— Мы ее закутали в одеяло и, кроме того, раскочегарили камин.
— Ее надо покормить. Дайте ей супчику, горячего супчику.
— Она уже попила бульон.
— Бульон тоже хорошо, лишь бы он был горячим.
Ее заметили ярдах в пятидесяти от сторожки. Она стояла на берегу пересохшего канала «Си-энд-Оу». Канал этот нынче не судоходен, а случались времена, когда по нему плавали баржи, запряженные лошадьми, и перевозили пассажиров на расстояние в пятьдесят миль. Сейчас же его использовали для своих ежедневных моционов местные жители — любители утренних пробежек трусцой. Старушке на вид было лет семьдесят, а то и больше. Ее подобрала поисковая бригада. Старая жешцина дрожала как осиновый лист; нелепо подбоченившись, она испуганно озиралась по сторонам, чуть не плача, словно потерялась и не знала, куда теперь идти. Она не отвечала на вопросы. Очевидно, старушка была либо чем-то потрясена, либо находилась просто в старческом маразме. Никто так и не смог выдвинуть мало-мальски толковое предположение, что могла здесь делать старая женщина в столь ранний час. Ни одного жилого дома поблизости. Старушка была одета в хлопчатобумажную пижаму в мелкий цветочек, голубой шерстяной халат с поясом и бледно-розовые домашние тапочки. А на улице стоял холод.
Подошел Стедман.
— Вы уже закончили с телом, лейтенант?
Киндерман взглянул вниз, на запятнанную кровью простыню.
— По Томасу Кинтри рке все выяснили? — осведомился он.
До него опять донеслись всхлипывания. Киндерман покачал головой.
— Аткинс, отведи миссис Кинтри домой,— попросил он и глубоко вздохнул.— И прихвати медсестру. Пусть она подежурит у нее весь день сегодня. Я сам оплачу ей сверхурочные, не беспокойся. Отвези ее домой.
Аткинс хотел было что-то сказать, но Киндерман продолжал:
— Ах да, я помню. Старушка. Я сейчас как раз иду к ней.
Аткинсу ничего не оставалось, кроме как выполнить просьбу Киндермана. А тот, тяжело опустившись на одно колено, чуть не застонал от напряжения.
— Прости меня, Томас Кинтри,— еле слышно пробормотал следователь, а затем, бережно приподняв краешек простыни, вновь осмотрел руки, ноги и грудь мальчонки.
«Какой же тоненький и хрупкий, точь-в-точь крошечный воробушек»,— подумал Киндерман.
Томас был сиротой и переболел пеллагрой[23]. Лойс Кинтри усыновила мальчика, когда тому исполнилось три годика. У Томаса началась новая жизнь. А теперь она оборвалась. Мальчика распяли, прибив запястья и щиколотки к двум веслам, сколоченным в виде креста. И такими же трехдюймовыми болванками раскроили ему голову: сначала размозжили череп, а потом вбили их в мозг. Кровь извилистыми струйками стекала около глаз, все еще раскрытых и отражавших последний в жизни мальчика ужас. Открытый рот его застыл в беззвучном вопле, в диком немом крике от невыносимой боли и кошмара.
Киндерман внимательно осмотрел порезы на левой ладони Кинтри. Да, действительно, они смахивали на символ Близнецов. Затем следователь взглянул на другую руку мальчика и обнаружил, что на ней не хватает указательного пальца. Его отрезали. Киндерман почувствовал вдруг, как по спине пробежали мурашки.
Он осторожно опустил простыню и с трудом поднялся. Киндерман не мог отвести взгляд от этого тела и вдруг ощутил в душе непреклонную решимость. «Я найду твоего убийцу, Томас Кинтри»,— мысленно пообещал, он.
Даже если это преступление совершил сам Господь Бог.
— Ну хорошо, Стедман, действуй,— сказал он вслух.— Бери тело и исчезни наконец с глаз моих долой. От тебя за версту несет формалином и смертью.
Стедман направился к «скорой помощи».
— Хотя нет, подожди еще чуток,— вслед ему прокричал Киндерман.
Стедман обернулся.
Следователь подошел к нему вплотную и тихо пояснил:
— Погоди, пусть сначала уйдет его мать.
Стедман кивнул.
К пристани пришвартовывалась драга. Тотчас с нее спрыгнул полицейский сержант в черной
