«Изгоняющий дьявола» Уильяма Питера Блэтти уже занял прочное место среди мировых бестселлеров. Он выдержал множество переизданий не только в США, но и в других странах мира и был переведен на десятки языков.
Авторы: Блэтти Уильям Питер
боль, чтобы потом страдать?»
Киндерман размышлял, способен ли человек существовать без боли, по крайней мере, без необходимости ее ощущать. И сохранятся ли тогда понятия чести, храбрости и доброты? Если Бог хороший и добрый, он не должен пройти мимо страдающего и плачущего ребенка. А он проходит. Он просто наблюдает. А не человек ли попросил его именно наблюдать? Ибо именно человек и взвалил на свою душу все самые суровые испытания, дабы сделаться настоящим человеком, и случилось это в незапамятные времена, до того как была создана твердь небесная.
Больница. Ангелы-врачи. «Да, нас всех здесь лечат». Ну разумеется,— решил Киндерман.— Все сходится. После смерти необходимо отдохнуть недельку-другую. Это что-то вроде курорта во Флориде. Хуже, во всяком случае, от этого не будет.
Киндерман еще немного порассуждал на эту тему, и она показалась ему забавной. Но как только лейтенант подумал о страданиях высших животных, он тут же зашел в тупик. Звери-то уж наверняка не могли выбрать для себя боль, а ведь даже самая расчудесная и преданная собака не имела бессмертной души. «И все же в этом что-то есть,— сам себе возразил он.— Это уже ближе к истине». Оставалось лишь логически обосновать данную теорию. Чтобы она, имея смысл, выставляла Бога в самом выгодном свете. Киндерману казалось, что сейчас он на верном пути.
На лестнице послышались торопливые шаркающие шаги. Он обернулся и скорчил недовольную гримасу. Шаги приближались. Лейтенант поднял глаза и увидел тещу. Ей рке стукнуло восемьдесят, и Киндерман в который раз принялся разглядывать старушку. Седые волосы аккуратно уложены в пучок, черный халат…
— Я и не знала, что ты уже встал,— удивилась она. Все лицо ее избороздили морщины.
— А я вот встал,— отозвался Киндерман.— И это факт.
Казалось, она задумалась над его словами. Потоптавшись на месте, старушка поспешила к плите.
— Сейчас я поставлю чайник.
— Я уже пил чай.
— Выпей еще.
Она подошла к столу и, дотронувшись до чашки зятя, бросила на него такой взгляд, какой, наверное, был у Господа Бога, когда ему сообщили о Каине.
— Он же остыл,— ледяным тоном констатировала теща.— Я приготовлю новый.
Киндерман взглянул на часы. Почти семь.
«Что происходит со временем?» — удивился он, а вслух спросил:
— Ну как Ричмонд?
— Там сплошь и рядом негры. Больше вы меня туда ни за какие коврижки не затащите.
Теща плюхнула чайник на плиту и пробурчала что-то на идиш. Зазвонил телефон.
— Ничего, я возьму,— спохватилась она и сняла трубку.— Да?
Киндерман наблюдал, как старушка с недовольной гримасой выслушивает чьи-то слова, а затем хмурится.
— Это тебя. Один из твоих дружков-гангстеров.
Лейтенант вздохнул и, поднявшись, взял трубку.
— Киндерман слушает,— устало произнес он.
И застыл как вкопанный. Лицо его окаменело.
— Сейчас буду,— буркнул он и бросил трубку.
Утром в шесть тридцать был убит священник. Его обезглавили прямо в исповедальне церкви Святой Троицы, в то время как он выслушивал одного из прихожан.
Убийцы на месте преступления не оказалось. Кто мог его совершить, оставалось только гадать.
ПОНЕДЕЛЬНИК, 14 МАРТА
Глава шестая
«Существование жизни на земле связано с атмосферным давлением. Это давление, в свою очередь, определяется постоянным действием некоторых физических сил, зависящих от расположения планеты в космическом пространстве. А на него — на космическое пространство — влияет Вселенная в целом Но что же здесь первично?» — раздумывал Киндерман.
— Лейтенант?
— Я весь во внимании, Горацио Хвастунишка. И каковы наши достижения на сегодняшний день?
— Никто не заметил ничего особенного,— сообщил Аткинс.— Можно отпустить прихожан?
Киндерман сидел на скамье возле исповедальни, где обычно выстраивалась очередь прихожан. Дверь в исповедальню была прикрыта, но кровь уже успела просочиться под нее. Алый поток разделился надвое, и судебные эксперты с опаской переступали через эти страшные ручейки. Вход в церковь охранялся полицейскими. Настоятель внимательно слушал Стедмана. Они стояли слева от алтаря перед статуей Девы Марии. Старый священник время от времени кивал, покусывая нижнюю губу.
— Да, конечно, отпустите их,— обратился лейтенант к Аткинсу.— Оставьте только тех четверых — свидетелей. А мне еще надо кое-что обдумать.
Аткинс кивнул и обвел взглядом церковь в поисках возвышения, откуда он смог бы объявить прихожанам, что они свободны. Тут он заметил хоры и направился к ним.
Киндерман вновь погрузился в размышления.
