«Изгоняющий дьявола» Уильяма Питера Блэтти уже занял прочное место среди мировых бестселлеров. Он выдержал множество переизданий не только в США, но и в других странах мира и был переведен на десятки языков.
Авторы: Блэтти Уильям Питер
меркаптана[31] в пятидесяти миллиардах единиц воздуха, и если бы ухо человека было таким же чувствительным, оно смогло бы воспринять на слух столкновение молекул.
За сотни миллионов лет никто так и не смог разгадать тайны мироздания. Сама эволюция является величайшей загадкой. Основная тенденция материи направлена в сторону дезорганизации, к конечному состоянию случайностей, из которого Вселенная уже никогда не сумеет выбраться. Каждое мгновение рвутся и исчезают какие-то связи, и весь наш мир летит навстречу саморазрушению, лихорадочно ожидая смерти, подобно остывающей звезде. И все же эволюция существует, вновь и вновь поражался Киндерман, ураган собирает соломинки в стог, в единое сложное строение. Эволюция похожа на некую теорему, начертанную на листочке растения, плывущего против течения. Великий Конструктор трудится в поте лица. Ну, что еще? Вроде здесь все ясно. Если вы услыхали топот копыт в Центральном парке, не спешите обнаружить там стадо зебр.
— Все посторонние покинули церковь, лейтенант.
Киндерман поднял глаза и, увидев Аткинса, перевел взгляд на исповедальню, где до сих пор лежал труп священника.
— Ну да, Аткинс? В самом деле?
Райан усердно наносил порошок на внешнюю сторону ширмы, и Киндерман какое-то время наблюдал за ним. Веки его отяжелели, глаза закрывались.
— И с внутренней стороны тоже,— напомнил он.— Не забудьте.
— Не забуду,— буркнул Райан.
— Чудесно.
Тяжело вздохнув, Киндерман поднялся и вместе с Аткинсом направился ко второй исповедальне — в дальний правый угол церкви. На задних скамьях сидели свидетели, которых Аткинс попросил задержаться. Остановившись, Киндерман внимательно присмотрелся к ним. Ричард Коулман, сорок лет, адвокат, работает в приемной у генерального прокурора. Сюзан Вольп, симпатичная студенточка Джорджтаунского университета. Джордж Патерно, футбольный тренер из Мэриленда: невысок, крепкого телосложения, на вид немногим более тридцати. Рядом с ним расположился одетый с иголочки джентльмен лет пятидесяти, Ричард Маккуи, выпускник Джорджтаунского университета. В настоящее время он владел ресторанчиком под названием «1789», что находился всего в квартале от церкви. Киндерман лично знал этого человека. Ему принадлежала еще одна забегаловка, всем известная в округе «Могилка». В незапамятные времена лейтенант неоднократно сиживал там со своим приятелем, который уже давным-давно умер.
— Еще несколько вопросов, если это вас не затруднит,— обратился к присутствующим Киндерман.— Это не займет много времени. Я постараюсь отпустить вас как можно скорее. Мистер Патерно, войдите, пожалуйста, в исповедальню.
Внутри комнатка была разделена на три секции, каждая из которых имела отдельный вход. Центральная предназначалась для священника и была темной: свет сюда проникал лишь через небольшую решетку над входной дверью.
В двух других секциях стояли маленькие скамеечки, для того чтобы посетителям было удобно вставать на колени. С обеих сторон располагались ширмы. Когда подходил очередной кающийся, священник сдвигал ткань в сторону, а по окончании исповеди закрывал ширму и открывал другую, с противоположной стороны, где его уже ждал следующий прихожанин.
Утром, примерно в шесть тридцать пять, слева из исповедальни вышел молодой человек. Личность его пока не установлена, однако свидетели дали вполне сносное описание: светло-зеленые глаза, наголо обритая голова, возраст — около двадцати. Одет он был в плотную синюю водолазку. Судя по всему, исповедь его длилась долго. Потом его место занял Джордж Патерно. В это время священник — отец Кеннет Бермингэм, бывший президент Джорджтаунского университета,— повернулся направо, чтобы выслушать очередного прихожанина. Его личность также оставалась пока загадкой. Говорили, будто на этом джентльмене были белые полотняные штаны и черная шерстяная ветровка с капюшоном. Он появился минут через шесть-семь, а вместо него внутрь зашел старичок с целлофановым пакетом. Какое-то время он отсутствовал, потом возвратился, очевидно так и не исповедовавшись, поскольку сначала шла очередь Патерно. А последний все еще находился внутри исповедальни. Место старичка занял Маккуи и так же, как и Патерно, стал дожидаться в темноте. Маккуи был уверен, что священник занят сейчас мистером Патерно. Тот же, в свою очередь, считал, что мужчина в черной ветровке еще не покинул исповедальню. Но одно было совершенно ясно. Ни до Коулмана, ни до Вольп очередь так и не дошла. Кровь, сочащуюся из-под двери исповедальни, первым заметил Коулман.
— Мистер Патерно?
Патерно опустился на колени в левой части исповедальни. Постепенно он начинал приходить
