«Изгоняющий дьявола» Уильяма Питера Блэтти уже занял прочное место среди мировых бестселлеров. Он выдержал множество переизданий не только в США, но и в других странах мира и был переведен на десятки языков.
Авторы: Блэтти Уильям Питер
меня звонить вашей матушке. Здесь куча витаминов и только те продукты, которые упоминаются в Торе. Не упрямьтесь. Вы должны поесть. Эта лапша — просто кладезь полезных веществ.
Амфортас сдался, и официант поставил перед ним тарелку.
— Кстати, мистер Маккуи сейчас здесь? — поинтересовался Киндерман.
— Да, по-моему, он у себя наверху,— подтвердил официант.
— Вы бы не могли позвать его на минуточку сюда? Однако если он очень занят, то не стоит беспокоить. Это не так уж важно.
— Хорошо, сэр. Я его позову. Как ваше имя?
— Уильям Ф. Киндерман. Он знает меня. Но если он занят, то не надо.
— Хорошо, я передам.— Официант удалился.
Амфортас смотрел на лапшу.
— От первых ощущений боли до самой смерти проходит двадцать секунд. Так вот, когда сгорают нервные окончания, они, естественно, перестают выполнять свои функции, и боль сразу же прекращается. Когда именно это происходит, мы тоже можем лишь догадываться. Однако не позднее чем через десять секунд. Но в течение этих десяти секунд боль действительно невыносима и неописуема. Вы находитесь в полном сознании и понимаете, что происходит. Адреналин выбрасывается в избытке.
Киндерман, уставившись себе под ноги, качал головой.
— Как же Бог допускает такое? Это еще одна тайна.— Он поднял глаза и посмотрел на доктора.— А вы никогда об этом не задумывались? Это вас не злит?
Амфортас какое-то время колебался, а потом заглянул в глаза следователю.
«Да этот человек просто горит желанием что-то рассказать мне,— подумал Киндерман.— Что за тайну схоронил он в себе?» Лейтенанту внезапно показалось, что Амфортас испытывает нечеловеческую боль, которой хочет поделиться с ним, но что-то продолжает его удерживать.
— Наверное, я ввел вас в заблуждение,— спохватился Амфортас— Я ведь пытался исходить из ваших собственных предположений. И забыл сказать вам, что в тот момент, когда боль становится невыносимой, нервная система испытывает перегрузку. Она отключается — и боль прекращается.
— Вот как? Понимаю.
— Боль — очень странная штука,— задумчиво произнес Амфортас. — Если у человека боль длится долгое время, а потом его неожиданно лишают этой боли, то обычно развиваются серьезные душевные заболевания. Можно вспомнить эксперименты над собаками. Результаты этих опытов довольно-таки занимательны.
Амфортас рассказал следователю об опытах над скотч-терьерами, проведенных еще в 1957 году. Собак выращивали в изоляции, в специальных вольерах. Брали маленьких щенят и содержали их там до полового созревания. Они никогда не общались ни с другими собаками, ни с людьми. Их оберегали от всяческих травм, ушибов и даже царапин. Когда щенки подрастали, им причиняли боль, и реакция на нее была весьма неадекватной. Многие щенки совали нос в горящие спички, затем инстинктивно отдергивали его, но через секунду снова пытались понюхать пламя. Если оно случайно затухало, точно так же собаки реагировали и на вторую спичку, и на третью. Другие щенки вообще не обращали на огонь внимания, однако тоже не пытались избежать контакта с ним, когда ученые пытались их обжечь. И не важно, сколько раз это повторялось. К такому же результату пришли экспериментаторы в ходе опытов по укалыванию собак булавками. С другой стороны, такие же терьеры, но выращенные в естественной среде, сразу же понимали, откуда может исходить опасность, и при повторном появлении булавки или спички в руках ученого пытались увернуться.
— Боль — загадочное явление,— подытожил Амфортас
— Скажите мне откровенно, доктор, как вы считаете, Бог мог бы защитить нас как-нибудь иначе? Скажем, придумать некую сигнальную систему, которая предупреждала бы о возможной опасности?
— Вы имеете в виду безусловный рефлекс?
— Ну, что-то вроде колокольчика, который звенел бы каждый раз у нас в голове.
— Представьте себе, что случится, если у вас, скажем, повреждена артерия,— произнес Амфортас.— Вы что, сразу же кинетесь накладывать жгут или решите слегка повременить и закончить игру в карты? А если это произойдет с ребенком? Нет, это вряд ли поможет.
— Тогда почему не сотворить человеческое тело невосприимчивым к повреждениям?
— Об этом спросите у Бога.
— Но я спрашиваю вас.
— Я не знаю ответа.
— А чем вы занимаетесь у себя в лаборатории, доктор?
— Стараюсь выяснить, как можно отключить боль, когда в ней нет необходимости.
Киндерман затаил дыхание, но Амфортас так ничего больше и не сказал.
— Ешьте суп,— нарушил наконец молчание следователь и пододвинул к доктору тарелку с супом.— А то он остынет. Как любовь Бога.
Амфортас взял ложку, но тут же отложил ее в сторону. Ложка тихонько звякнула, стукнувшись
