«Изгоняющий дьявола» Уильяма Питера Блэтти уже занял прочное место среди мировых бестселлеров. Он выдержал множество переизданий не только в США, но и в других странах мира и был переведен на десятки языков.
Авторы: Блэтти Уильям Питер
о край тарелки.
— Я тоже не голоден,— произнес врач.— Я вспомнил кое-что. Мне надо идти.— Он поднял глаза и уставился на Киндермана.
— Странно, что вы вообще верите в Бога,— отозвался Киндерман.— С вашими знаниями о мозге и его функциях.
— Мистер Киндерман? — послышался вдруг голос официанта. Он уже стоял перед столиком.— Мистер Маккуи, похоже, очень занят сейчас. Я подумал, что лучше его не беспокоить. Извините.
Подумав немного, следователь проговорил:
— Нет, пожалуй, побеспокойте его.
— Но вы же сами сказали, что это не очень важно.
— Так-то оно так. Но все равно побеспокойте его. Я ужасно капризный человек, у меня свои причуды. Я старенький.
— Хорошо, сэр.— Официант немного постоял, но потом все же отправился наверх за хозяином кафе.
Киндерман снова повернулся к Амфортасу:
— А вам не кажется, будто все, что мы называем «душой», на самом деле не более чем процессы, протекающие в нейронах?
Амфортас посмотрел на часы.
— Я вспомнил кое-что,— повторил он.— Мне надо идти.
Киндерман удивленно взглянул на него. «Может быть, я схожу сума? — промелькнуло в голове следователя.— Ведь он уже говорил это».
— На чем вы остановились? — произнес он вслух.
— Простите, не понял,— замялся Амфортас.
— Ну, не важно. Послушайте, побудьте со мной еще чуточку. Я еще не обо всем спросил. Меня тут мучают разные сомнения. Вы не задержитесь на минутку? Кроме того, невежливо прямо так уходить из-за стола. Я еще не допил чай. Разве цивилизованные люди так поступают? Даже всякие там знахари и шарлатаны не вытворяют таких штук. Вот они сидели бы себе спокойненько и наматывали все на ус, а старый глупый толстяк пусть распинается о чем угодно. Вот это и называется «правилами хорошего тона». Я не слишком отвлекся? Отвечайте прямо. Мне тут все пеняют, будто я неясно выражаюсь, хожу вокруг да около, и я должен рассеять эти утверждения. Неужели это и в самом деле так? Только честно.
Амфортас вздохнул, и что-то похожее на удовлетворение проскользнуло в глубине его глаз.
— Так чем же я все-таки могу вам помочь, лейтенант? — спросил он.
— Это все та же проблема мозга и ума,— объявил Киндерман.— Уже столько лет подряд я мечтаю проконсультироваться у хорошего невропатолога, но, понимаете ли, очень стесняюсь незнакомых людей. А вот теперь меня свели с вами. И я счастлив, что мне представляется такой случай. Так вот, разъясните мне: неужели все чувства и мысли человека на самом деле всего лишь процессы в нейронах мозга?
— Вы хотите сказать, будто это то же самое, что и нейроны?
— Да.
— А что вы сами думаете по этому поводу? — поинтересовался Амфортас.
Киндерман задумался и, приняв серьезный вид, кивнул.
— Я думаю, что это одно и то же,— важно изрек он.
— А почему?
— А почему бы нет? — парировал следователь.— Кому это приспичит продираться в таких дебрях, как душа, если мозг функционирует достаточно ясно, чтобы все объяснить. Я прав?
Амфортас слегка подался вперед. Видимо, эти слова тронули его, и он заговорил уже более мягко.
— Предположим, что вы любуетесь небом,— с жаром начал он.— Перед вами огромное однородное пространство. Это примерно то же, что и электрические разряды между клетками мозга. Вот вы видите грейпфрут. В вашем чувственном восприятии появляется образ округлого предмета. Но проекция этого грейпфрута в вашей затылочной доле мозга вовсе не круглая. Она более смахивает на эллипс. Так как же тогда эти вещи могут быть одним и тем же? Когда вы думаете о Вселенной, неужели вы в состоянии разместить ее в своем мозгу? Или, скажем, предметы, находящиеся в этом кафе. Они имеют иную форму, нежели клетки вашего мозга. Так что же? Неужели они становятся таковыми в вашем мозгу? Есть и другие загадки, над которыми стоит поразмышлять. Одна из них — избирательная способность мозга Каждую секунду на вас обрушиваются сотни, а может быть, тысячи чувственных впечатлений, но вы фильтруете их и выбираете именно те, которые необходимы в данный момент. Так вот, все эти бесчисленные решения принимаются даже не за секунду, а за долю секунды. Кто же принимает решение, что именно отбросить, а что — оставить? И вот еще что, лейтенант: мозг шизофреника структурно находится в более выгодном положении, чем мозг человека, не страдающего психическими заболеваниями. Между прочим, многие люди, после того как у них удаляют большую часть мозга, все равно продолжают вести себя адекватно.
— А что вы скажете о том ученом с электродами? — спросил Киндерман.— Он дотрагивался до некоторых участков, и человек либо слышал голос из далекого прошлого, либо испытывал определенные эмоции.
— Знаю. Это Уилдер Пенфилд,— отозвался невропатолог.— Но испытуемые
