«Изгоняющий дьявола» Уильяма Питера Блэтти уже занял прочное место среди мировых бестселлеров. Он выдержал множество переизданий не только в США, но и в других странах мира и был переведен на десятки языков.
Авторы: Блэтти Уильям Питер
не говорил. Мы говорили совсем о другом.
— И что же?
— Он оказался очень симпатичным человеком. Кстати, вы не могли бы попросить кого-нибудь проводить меня до палаты Ласло? — Киндерман встал.— Мне необходимо осмотреть ее кровать.
Темпл поднялся с кресла и, свирепо взглянув на следователя, потушил сигару.
— Я сам вас провожу,— сердитым голосом предложил он.
— Нет-нет, ни в коем случае. Вы ведь чудовищно заняты. Я не могу быть таким навязчивым и отнимать у вас кучу времени — Киндерман поднял руки, как бы умоляя Темпла остаться в кабинете.
— Какая ерунда,— возразил Темпл
— Я правда не доставляю вам чрезмерного беспокойства?
— Это отделение — мое детище. И я по праву горжусь им. Пойдемте, я вам все покажу сам.— И он распахнул дверь.
— Это окончательное решение?
— Абсолютно.
Киндерман вышел в коридор. Темпл указал направо:
— Вот сюда, пожалуйста.— И быстрым шагом устремился вдоль коридора. Киндерман едва поспевал за ним.
— И все же мне так неудобно,— наигранно сокрушался следователь.
— Лучшего провожатого вам не найти.
Отделение представляло собой настоящий лабиринт коридоров, перемежающихся небольшими холлами. По обеим сторонам коридоров располагались многочисленные палаты, кое-где встречались конференц-залы и комнаты для персонала. Тут же находилась небольшая столовая и целый комплекс кабинетов физиотерапии. Но настоящей гордостью отделения являлся, разумеется, зал отдыха с теннисным столом и телевизором. Очутившись в этом помещении, психиатр указал на группу больных, смотревших по телевизору какие-то спортивные соревнования. Большинство пациентов — люди пожилого возраста — уставились на экран в полном безразличии, словно не понимая, что там происходит. Все они были в пижамах, халатах и в одинаковых тапочках.
— Здесь-то и разыгрываются настоящие сражения — сообщил Темпл.— С утра до вечера бедолаги с пеной у рта обсуждают, какую именно программу смотреть. А медсестра выступает в роли арбитра. Собственно, в этом и заключается вся ее работа.
— Похоже, они сейчас довольны своим выбором,— заметил Киндерман.
— Погодите. Я вам кое-что о них расскажу. Вон там, например, видите? Очень интересный пациент,— шепнул Темпл, указывая на одного из мужчин, внимательно следящих за происходящим на экране. На голове у больного была бейсбольная кепка.— Он страдает кастрофренией,— пояснил Темпл.— Считает, что враги высасывают у него из головы мысли. Не знаю. Возможно, в его словах есть доля правды. А вон там, позади него, стоит Лэнг. Когда-то он считался неплохим химиком, но внезапно начал слышать голоса на чистых магнитофонных лентах. Это были голоса умерших. Они отвечали ему на любые вопросы. В свое время он где-то раздобыл книгу, где рассказывалось о разного рода психических аномалиях, вот с этого-то все и началось.
«Почему мне это кажется таким знакомым?» — удивился вдруг Киндерман. Ему стало не по себе.
— Ну, а потом он стал слышать голоса и в ванной, когда принимал душ,— продолжал Темпл. — И в звуках любой текущей воды. Например, в струе из-под водопроводного крана. Или в шелесте океанского прибоя. Дальше — еще хлеще. Голоса раздавались в шорохе листвы. И наконец, они проникли в его сон. Несчастный никуда не мог от них деться. А сейчас он утверждает, что телевизор лишь чуть-чуть заглушает их.
— И эти голоса свели его с ума? — заинтересовался Киндерман.
— Нет, не так. Из-за того, что он сошел с ума, он и начал их слышать.
— Как щелчки в ухе?
— Нет, этот парень по-настоящему чокнутый. Уж вы мне поверьте. А вон, гляньте на ту даму в дурацкой шляпке. Местная красотка. Но у нее-то вроде дела понемногу идут на лад. Видите, вон та? — Он указал на пышную женщину средних лет, восседающую в кресле возле телевизора
— Да, вижу,— подтвердил Киндерман.
— Ах, черт возьми,— удрученно буркнул Темпл. — Она меня заметила и уже мчится сюда.
Женщина торопливым шагом приближалась к ним, оглушительно шаркая тапочками. Через пару секунд Киндерман уже разглядывал ее синюю фетровую шляпку, украшенную шоколадными плитками, которые она прикрепила к полям иголками.
— Не надо полотенец,— сообщила она Темплу.
— Не надо полотенец,— эхом отозвался психиатр.
Женщина круто развернулась и с гордым видом зашагала назад к телевизору.
— Дело в том, что раньше она припрятывала полотенца,— объяснил Темпл.— Воровала их у других больных и прятала. Но мне удалось ее вылечить. В течение первой недели она каждый день получала по семь полотенец дополнительно. Через неделю — по двадцать штук ежедневно, а еще через неделю — уже по сорок. В результате у нее накопилось их столько, что в палате уже негде было повернуться.
