«Изгоняющий дьявола» Уильяма Питера Блэтти уже занял прочное место среди мировых бестселлеров. Он выдержал множество переизданий не только в США, но и в других странах мира и был переведен на десятки языков.
Авторы: Блэтти Уильям Питер
о Близнеце лежала у него на коленях. Джулия, сложив на столе руки, продолжала читать журнал, и ее длинные черные волосы касались обложки. Она рассеянно откинула локон и перевернула страницу.
— Так что у нас насчет Фебрэ? — нарушил молчание Киндерман.
— Папочка, пожалуйста, не заводись,— коротко бросила Джулия, переводя взгляд на следующую страницу.
— А кто заводится?
— Я ничего еще не решила окончательно.
— Как, впрочем, и я.
— Билл, не приставай к ней,— одернула его Мэри.
— А кто к кому пристает? Только, Джулия, все ведь не так-то просто. Понимаешь, если один человек в семье решает вдруг поменять фамилию, проблем особых не возникает. Но вот когда все трое собираются сделать подобный шаг, тогда это совсем другое дело. Я прямо-таки в недоумении. Это может привести к массовой истерии, не говоря уже о мелких недоразумениях. Может быть, нам сообща следует все хорошенько продумать?
Джулия перевела наконец взгляд на отца. Пытаясь сосредоточиться, она уставилась на него своими красивыми удивленными глазами.
— Извини, я не уловила. Что ты сказал?
— Дело в том, что мы с твоей мамой меняем фамилию на Дарлингтон.
Деревянный половник громко стукнулся о раковину, и Киндерман заметил, как Ширли, фыркнув, стремглав вылетела из кухни. Мэри еле слышно хохотнула и отвернулась к холодильнику.
— Дарлингтон? — ахнула Джулия.
— Да,— подтвердил Киндерман.— Кроме того, мы меняем вероисповедание.
Джулия чуть не задохнулась от ужаса.
— Вы что, станете католиками? — воскликнула она.
— Не говори ерунду,— устало произнес Киндерман.— Это ничуть не лучше, чем оставаться евреями. Мы тут подумываем о лютеранстве.— Он услышал, как и Мэри вслед за матерью торопливо ретировалась из кухни.— Разумеется, твоя мать немного расстроена. Любые перемены весьма мучительны и болезненны. Ну да ничего, это пройдет. Однако в один миг ничего не изменишь. Все нужно делать постепенно, шаг за шагом. Сначала фамилия, потом вера, а потом мы уже всей семьей подпишемся на «Нэшнл ревью».
— Я тебе не верю,— твердо заявила Джулия.
— Придется поверить. Мы вступаем в период Великой Каши. И теперь мы будем представлять собой некое Пюре… или Фебрэ… Не важно. Если неизбежно. Единственная проблема заключается в том, чтобы действовать согласованно. Поэтому свои предложения прошу обсуждать вместе с нами, Джулия. Ну, что ты на это скажешь?
— Мне кажется, вам не следует менять фамилию,— с жаром возразила девушка.
— Почему же?
— Потому что это твоя фамилия! — продолжала она. Увидев, что вернулась мать, Джулия с ходу обратилась к ней: — Мам, вы что, серьезно?
— Конечно, Джулия, совсем не обязательно Дарлингтон. Если тебе не нравится, мы подыщем другую фамилию, такую, чтобы она устраивала нас всех. Например, Бунтинг,— вставил Киндерман.
Мэри задумчиво поглядела на них и кивнула.
— Мне нравится.
— Бог ты мой, это же просто невыносимо,— застонала Джулия. Она вскочила со стула и бросилась вон из кухни, натолкнувшись на бабушку, возвращавшуюся из комнаты.
— Ты все еще продолжаешь свои сумасшедшие бредни? — сердито проворчала Ширли.— В этом доме невозможно ничего понять — кажется, будто все свихнулись.
Скоро, наверное, у меня начнутся слуховые галлюцинации, и вы с удовольствием упечете меня в психушку.
— Да-да, разумеется,— искренне согласился Киндерман.— Приношу свои извинения.
— Ну вот, что я говорила! — взвизгнула Ширли.— Мэри, скажи же ему, пусть немедленно прекратит это издевательство!
— Билл, довольно,— осекла мужа Мэри.
— Уже прекратил.
В семь часов все дружно отобедали. Киндерман, пытаясь сбросить с себя груз дневных забот и волнений, погрузился в горячую ванну. Однако, как оно и повелось, ванна не помогла «Как же складно выходит у Райана,— размышлял Киндерман.— Надо будет непременно выведать у него секрет. Для этого подкараулим, покуда он совершит что-нибудь героическое, из ряда вон выходящее и разоткровенничается». Зацепившись за слово «секрет», следователь туг же перескочил на рассуждения об Амфортасе: «Это весьма загадочная личность — ну просто тайна, покрытая мраком». Киндерман чувствовал, что Амфортас многого не договаривает. Но что именно он скрывает? Лейтенант потянулся за пластмассовым флаконом и щедро плеснул в воду пенящейся жидкости, чуть было не опрокинув весь флакон.
После ванны Киндерман облачился в банный халат и, захватив папку с делом о Близнеце, направился в свой кабинет. Стены там были сплошь увешаны плакатами. Они рекламировали старые черно-белые киноленты — шедевры 40-х и 50-х годов. На темном деревянном столе валялось множество книг. Киндерман вдруг
