Динарий кесаря

щитка, – в сорок седьмой квартире ослабленное прохождение сигнала.
– Телефонного кабеля? – взволновалась старушка. – А мне никак нельзя помочь? У меня тоже это… обслабленное прохождение. То вроде все слышно, а то вдруг раз – и один треск! Давеча племянница моя, Катерина, звонила, хотела лекарство очень хорошее привезти, а ничего не слыхать, только трещит в трубке да трещит, так и не договорились! Может, посмотришь у меня, молодой человек? А я бы тебя обязательно отблагодарила!
– Никакой благодарности мне не нужно, это называется не благодарность, а взятка, – солидно ответил мастер, вынув изо рта фонарик. – Просто спасибо мне скажете, если все будет хорошо. Вы из какой квартиры? Я здесь закончу и к вам подойду.
– Из пятьдесят первой я, – нерешительно ответила старуха, в душе у которой боролось желание починить по случаю телефон и естественная для нашего опасного времени осторожность, – да только я в универсам за продуктами собиралась… Да ладно, в универсам после схожу! А только как же это – не отблагодарить? Это уж порядок такой!
– Это как раз непорядок! – отрезал мастер и снова взял в зубы маленький фонарик.
– И еще… – замялась старуха, снова вспомнив предостережение участкового Митрича.
– Ну что? – повернулся к ней мастер.
– Ну, это… извиняюсь я… документ у тебя, мил человек, какой-нибудь имеется?
– А как же! – Мастер отложил отвертку и достал из внутреннего кармана солидную синюю книжечку с золотыми тиснеными буквами «Городская телефонная сеть».
У Лени Маркиза была целая коллекция всяческих служебных удостоверений, гораздо больше, чем у его знаменитого коллеги Остапа Бендера, поскольку за прошедшие десятилетия полиграфическая техника шагнула далеко вперед, и количество различных проверяющих и надзирающих организаций тоже значительно возросло.
Старушка внимательно осмотрела удостоверение, осталась весьма довольна и решила отложить поход в универсам.
А Леня наконец нащупал тот провод, который вел в квартиру сотрудницы горзагса Аглаи Михайловны Сковородниковой. Он подключил к этому проводу миниатюрное устройство, которое позволяло без больших затруднений прослушивать все разговоры Аглаи Михайловны, проверил качество соединения и заново опломбировал распределительный щиток старым проверенным способом – пятирублевой монетой.
После этого он отправился в пятьдесят первую квартиру, где его уже в нетерпении дожидалась любознательная старушка.
Как Леня и предполагал, у бабушки просто перетерся провод телефонного аппарата. Леня обрезал его, зачистил и заново соединил. Старушка немедленно позвонила своей племяннице Катерине, убедилась, что слышно стало очень хорошо и никакого треска больше в трубке не имеется, и, на редкость быстро закончив разговор с любимой племянницей, снова приступила к «мастеру» с предложением его «отблагодарить».
Маркиз по-прежнему стойко отказывался от вознаграждения, тогда старушка предложила напоить его чаем. Против этого возражать было неудобно, и Леня прошел на кухню.
Чай был довольно неплохой и отменно заварен, старушка угощала гостя исключительным крыжовенным вареньем и домашним печеньем, а заодно перемывала кости всем своим соседям – поговорить она любила, а новый собеседник попадался нечасто.
Леня слушал хозяйку вполуха, пока та не упомянула в своем кратком обзоре соседей Аглаю Михайловну Сковородникову. Тут он насторожился и превратился в слух.
– А Аглая-то тоже хороша. Вот ты, мил человек, скажи – много ли в загсе платят?
– Вряд ли много, – ответил «мастер», накладывая в розетку замечательное варенье.
– Вот и я думаю, что вряд ли. А к Аглае последний-то год чего только не привозили-и диван новый, и машину стиральную самую иностранную, и холодильник наилучший… Вот с каких это бы денег?
– Не знаю, – честно ответил Маркиз, откусывая печенье.
Впрочем, старушка и не ждала от него ответа – вопрос ее был чисто риторическим.
– От полюбовника деньги! – заявила она горячим шепотом, вплотную придвинувшись к своему молодому гостю. – Вот как Бог свят – от полюбовника у нее деньги!
– Да что вы? – удивился Леня. – Она же вроде в возрасте?
Старушка, которую ничуть не удивила осведомленность телефонного мастера о возрасте жильцов дома, махнула рукой и проговорила:
– И-и, да какой там у ней возраст! Еще шестой только десяток! Молодая совсем. Так ведь и полюбовник-то не мальчик, один раз я его видела, шел к ней – сутулый такой, на палку опирается… Так что с того – должно, богатый… А иначе откуда у ней деньги? Ты сам-то посуди!
Леня вынужден был согласиться с такими соображениями. Перед глазами у него встала