Динарий кесаря

повернуться! Мы и так уже друг у друга на голове сидим! Куда же нам теперь перебираться – в туалет, что ли?
Догадавшись, что географини принимают его за очередного арендатора, которому начальство за спиной многострадального коллектива решило сдать последнее помещение, Маркиз поспешил успокоить дам:
– Да не арендатор я! Я совсем по другому делу!
Когда его слова дошли наконец до населения, дамы облегченно вздохнули и вернулись к прерванным занятиям. Только одна из них, наделенная, судя по ее надменному виду, начальственными полномочиями, подозрительно уставилась на посетителя и сурово осведомилась:
– А если вы не арендатор, то почему же вы отрываете занятых людей от работы? Что вам нужно?
Выразительно оглядев «занятых людей», Леня откашлялся и как можно более солидным тоном сказал:
– Видите ли, я пишу статью о жизни выдающегося русского путешественника Ильина-Остроградского и хотел бы проконсультироваться со специалистами в данной области…
– Как редко ваш брат-журналист обращается за помощью к настоящим специалистам! – с высокомерной обидой в голосе проговорила начальственная дама, как будто именно Леня был виноват в таком пренебрежении журналистов к высокой географической науке.
– Так вот я и обращаюсь к вам! – ответил Маркиз с самой обаятельной улыбкой, на какую был способен.
– Обращаться нужно не к нам, – менторским тоном возразила дама, – а к Виталию Викентьевичу.
Маркиз не посмел продемонстрировать свое вопиющее невежество, спросив, кто такой Виталий Викентьевич, – должно быть, это какое-то верховное географическое начальство. Скромно потупившись, он спросил важную даму:
– А если я обращусь к Виталию Викентьевичу – как быстро он сможет решить мой вопрос?
– Серьезные научные вопросы, молодой человек, – продолжила дама, – не решаются в пять минут. Если вы законным образом обратитесь к Виталию Викентьевичу и решите с ним вопрос финансирования, он поставит вашу тему в годовой план и спустит ко мне в отдел. Тогда я поручу этот вопрос кому-нибудь из девочек. – Дама хозяйским оком окинула своих немолодых девочек и с явной гордостью за вверенный ей коллектив закончила: – И я уверена, что вы получите исчерпывающую консультацию в самые сжатые сроки.
– В какие сроки приблизительно? – жалобно спросил Леня.
– Ну я же сказала – если Виталий Викентьевич поставит вашу тему в годовой план, то вы получите ответ не больше чем через год. Это очень сжатые сроки для серьезной научной работы!
– А если я решу вопрос о финансировании непосредственно с вами, так сказать, в непосредственном контакте? – Леня перешел почти на шепот и доверительно склонился к начальнице.
Дама отскочила от него на метр, как будто ошпарилась крутым кипятком, и взвизгнула:
– Вы не на базаре! Я не позволю вносить в чистую науку грязные рыночные отношения!
– Я не хотел вас обидеть! – проговорил Леня, пытаясь в зародыше погасить конфликт. – Я только хотел как можно скорее получить консультацию! Неужели никак невозможно ускорить этот процесс?
– Скоро, молодой человек, только кошки родятся! – все тем же поучающим тоном, но несколько успокоившись, ответила ему начальница. – Стыдно в серьезное дело вносить поспешность! Тем более что Ильин-Остроградский не относится к числу наиболее популярных фигур отечественной географии, так что, прежде чем дать вам консультацию, нашим сотрудникам придется провести серьезную исследовательскую работу…
«То есть надо так понимать, – подумал Леня, – что никто из вас про покойного путешественника ровным счетом ничего не знает».
Вслух он не посмел высказать сомнения в компетентности своей собеседницы и ее подчиненных и собрался уже вежливо откланяться, чтобы продолжить поиски в другом месте, но в этот момент дверь комнаты распахнулась и на пороге появилась молодая женщина, представлявшая собой полную противоположность унылым бесполым географиням.
Высокая, стройная, лет тридцати на вид, она была одета в длинное черное кашемировое пальто, выгодно подчеркивающее ее фигуру. Короткие каштановые волосы и большие зеленые глаза казались неуместными в этой тусклой, унылой обстановке – казалось, яркая райская птица по ошибке залетела на колхозный курятник. Но производимое этой женщиной впечатление не исчерпывалось внешностью – главным в ней было какое-то необычайное обаяние, которое она буквально излучала, то, что в девятнадцатом веке называли животным магнетизмом. Во всяком случае Леня почувствовал в присутствии новой посетительницы удивительное волнение и на какое-то мгновение даже забыл, что он, собственно, здесь делает.
– Привет, коллеги! – жизнерадостно